Картонная упаковка некогда знаменитой советской порошковой пудры «Кармен» производства Харьковской парфюмерной фабрики. Год выпуска: 1946-1953. На крышке футляра изображен профиль испанской цыганки с розой в руке — героини оперы «Кармен». Боковая часть украшена разноцветными розами. На дне коробки, помимо товарного знака производителя, виден печатный штамп «РАШЕЛЬ», означающий темно-телесный тон пудры (цвет загара). Состояние артефакта удовлетворительное: форма упаковки сохранилась, некоторые надписи едва различимы, содержимое отсутствует.
При нынешнем парфюмерном изобилии, конечно, с трудом верится, что когда-то в СССР — стране, первой освоившей космос и обладавшей самой могучей промышленностью в мире, — был острый дефицит самых обычных косметических средств. Как ни клеймила позором «модниц» официальная пропаганда, стремясь снизить спрос на пудру и помаду, советские труженицы хотели выглядеть красивыми не меньше, чем какие-нибудь избалованные француженки. Тотальный дефицит косметики нередко заставлял их идти на всевозможные уловки, чтобы навести красоту «народными средствами». Впрочем, иногда и нашим женщинам везло — им удавалось «достать» (это слово точнее всего подходит к сложнейшему процессу добывания дефицитных товаров в СССР) флакончик духов или упаковочку душистой пудры «Кармен». Этот розоватый порошок хоть и разлетался по всей комнате при использовании, прочти сразу же осыпался на одежду, да и лицо выбеливал неестественно, но все же приводил наших женщин в истинный восторг, делал их немного счастливее, повышал самооценку. Вот и содержимое нашего артефакта с изображением знойной цыганки на упаковке лет 60 назад тоже помогло какой-нибудь советской дамочке почувствовать себя неотразимой.
В средние века пудра на некоторое время вдруг перестала пользоваться популярностью у европейской знати. Дамам, проводившим все свое время за каменными стенами родовых замков и прогуливавшимся по узким городским улочкам, стала свойственна «естественная» бледность – аристократическая. Но отбеливающий порошок в ту пору все же производился, поскольку оставался востребованным у людей низших сословий. Пудра использовалась и в профессиональных целях — актерами, скоморохами, шутами. Выбеленное лицо для них — словно «чистый лист», с которого легче выстраивать новый образ. Не обходились без пудры и куртизанки, выставляющие напоказ большую часть своей набеленной груди.
Очередной всплеск интереса к пудре среди европейской знати пришелся на XIV век. К этому времени начали меняться материалы и способы изготовления косметических средств, а также методы их нанесения. Завезенный в Европу из Азии рис надоумил производителей (в основном аптекарей) использовать в качестве основы для белил рисовую муку. Вскоре пудру начали подкрашивать, появились ее новые разновидности, которые можно вполне считать прототипами нынешних румян и теней для век. Красотки щедро наносили розоватый порошок на щеки, голубой — вокруг глаз, белый — на лоб, подбородок и шею, а подкрашенный золотистыми блестками – на волосы. Впрочем, пудра переживала не только популярность, но и периоды гонения. Так, в Париже после Великой Французской революции производство белил было запрещено — использование муки для их изготовления в то время, как простой народ голодал, сочли расточительством.
Бурная фантазия придворных стилистов рождала все новые идеи в угоду своим капризным господам. На огромных париках современниц Людовика XV и его фаворитки маркизы де Помпадур сооружались целые картины – фруктовые корзины, фрегаты, птичьи гнезда. Тогда же в моду вошли нарисованные или прилепленные на лицо «мушки» — темные пятнышки. Их кокетливо лепили на лицо модники обоих полов. Причем приклеивали их не произвольно, а с определенным смыслом: посреди лба — величественная особа, над губой — игривая, на носу — бойкая. В наши дни мало кто помнит, откуда взялась такая мода. Еще в начале XIX века (а уж что говорить о XVIII и ранее) даже знатные дамы и кавалеры страдали от… простых блох и вшей. Это было самым обычным делом. Паразиты поджидали даже самых щепетильных аристократов на рынках и в подстилках карет, в одежде слуг и челяди, на лужайках и в собственном гардеробе. Специально для ловли таких блошек были изобретены «блохоловки» — один из сохранившихся до наших дней экземпляров (сделанный из кости мамонта) хранится в экспозиции Егорьевского музея. Это были небольшие цилиндры с отверстиями, внутрь которых укладывалась ватка, смоченная в крови и мёде. Блохи ползли на запах крови в емкость и прилипали к меду. Эти «блохоловка» дамы нередко кокетливо носили в складках декольте… Так вот, признаком высшей галантности со стороны кавалера, ухаживающего за женщиной, считалось снять ползущую по её лицу блошку. Это было так же естественно, как подать руку по выходу дамы из кареты. Но увы — с развитием моющих средств у знати блохи повывелись. Зато традиция ухаживать сохранилась. Что делать? Вот тогда и появились съемные (или нарисованные) «мушки». А оттенить их должна была пудра, придававшая лицу «аристократическую бледность». Эта же пудра помогала особо чувствительным, легко краснеющим и бледнеющим дамам скрывать свои чувства – стыд, смущение, нездоровье, в конце концов. А вскоре появилась и прародительница нынешней компактной пудры. Сочтя неудобным и неэкономным использование порошка, тогдашние парфюмеры придумали насыпать его на смазанный клеем лист пергамента, а уже с него средство наносили на кожу. Но все же неотъемлемым атрибутом косметички каждой европейской женщины пудра станет только в 1930-е годы XX века, когда ее придумали упаковывать в специальную коробочку с зеркальцем и спонжем — пудреницу. Впрочем, в нашей стране они появятся много позже.
История отечественной пудры развивалась параллельным европейскому курсом — те же белила, мука и мел. Она стала популярна в России еще в петровские времена. Собственно, сам государь, вернувшийся из пятилетнего «Великого посольства» по Европе, и привил российскому высшему обществу моду на косметику. Причем долго объяснять, как применять это заморское средство, не пришлось. «Красны девицы» на Руси всегда слыли большими любительницами приукрасить лицо ярким цветом, использовали для этого всевозможные подручные средства растительного и животного происхождения (вспомните, например, экранизацию русской сказки «Морозко», в которой Марфушка — героиня Инны Чуриковой — «наводит красоту» с помощью половинок свеклы). Исследователи утверждают, что румяниться и пудриться в Российской Империи не забывали даже очень красивые женщины — это был такой же обязательный ритуал, как умывание и причесывание. Иностранных гостей в России всегда поражал тот факт, что русские дамы, во многом превосходящие красотой европейских модниц, никогда не выходили из дома как следует не напудрившись. А то еще засмеют ненароком.
К сожалению, и наши красавицы в своем стремлении быть неотразимыми не избежали роковых ошибок, которые допускали заморские прелестницы. В период правления дочери Петра Великого — Елизаветы — в России для изготовления румян и белил все еще использовали ядовитые ингредиенты. В ход шли свинец, сурьма и даже ртуть. Такая косметика раздражала и старила кожу, приводила к отравлениям и острой аллергии. Кстати, сама императрица слыла большой модницей — специально для нее из Парижа выписывали журналы со статьями об уходе и гигиене. Для отбеливания лица она, разумеется, не пользовалась отваром петрушки и прочими народными средствами — для Ея Величества закупались целые сундуки европейской косметики, содержимое которых частенько перекочевывало на туалетные столики многочисленных фрейлин. Но надо сказать, что здоровый, «натуральный» цвет лица не всегда достигался чрезмерно обильным нанесением пудры. Ведь здоровым и натуральным в разные времена считались то бледный, то румяный, то смуглый оттенки кожи. Так что приходилось подстраиваться, а иногда и вовсе отказываться от белил.
В начале XX века из-за Первой Мировой войны, а потом и Октябрьского переворота российская парфюмерная отрасль пришла в упадок. Соответственно и потребление косметической продукции существенно снизилось – настоящим пролетарским женщинам не пристало думать о пудре и помаде. Они вообще порой мало чем отличались от мужчин — взять, к примеру, помощницу Швондера Вяземскую из «Собачьего сердца» Михаила Булгакова. Да и «первую советскую леди» назвать законодательницей моды нельзя было даже с натяжкой: по воспоминаниям современников, Надежда Константиновна Крупская нередко появлялась на людях в неопрятном виде, а косметикой не пользовалась принципиально. Так что не удивительно, что после 1917 года некогда развитую сеть российских парфюмерных фабрик новые власти сначала национализировали, а затем перепрофилировали в мыловаренные заводы, упразднив оригинальные фирменные названия предприятий и заменив их порядковыми номерами (об одном из таких предприятий читайте в истории «От Бутырки до «Шанели»). Их единственной задачей было обеспечение красноармейцев моющими средствами. Так что слово «парфюмерия» в молодой Советской Республике перестало ассоциироваться с нежными ароматами, утонченностью и изысканностью. Отныне косметическая промышленность боролась со вшами и поддерживала гигиену.
Ситуация начала меняться с провозглашением НЭПа. Именно в период полудикой советской кооперации в СССР появилась организация с загадочным французским, как многом казалось, названием ТэЖэ. Выдвигались различные романтические версии расшифровки этой аббревиатуры — например, «тайна женщины». Но в действительности все оказалось гораздо банальнее и прозаичнее: ТэЖэ – Трест «Жиркость». Подробнее об этом предприятии читайте в истории «На мыло». С появлением треста ассортимент отечественной парфюмерной продукции несколько расширился. Однако настоящий расцвет советской косметической индустрии наступил только когда эту отрасль взяла в свои нежные руки неприспособленная природой для постоянного ношения кожанок и кирзовых сапог женщина. В 1924 году в Советском Союзе был образован трест «Главпарфюм», который возглавила Полина Жемчужина – супруга Вячеслава Молотова. Именно благодаря Полине Семёновне советские труженицы стали чуточку женственнее и интереснее. В жизни этой советской чиновницы был и невероятный карьерный взлет и стремительное падение, после которого она уже не оправилась. Как и многие сильные личности, Жемчужина поначалу была обласкана властями, но, в конце концов, дорого заплатила за свою инициативность. Но обо всем по порядку.
Перл Соломоновна Карповская (настоящее имя Полины Семеновны Жемчужиной) родилась на Украине в 1897 году в семье евреев-крестьян в одной из земледельческих колоний Александровского уезда. Примечательно, что во многих источниках сообщается, что Жемчужина происходила из очень зажиточной одесской семьи, однако из материалов ее уголовного дела следует, что родители Перл Соломоновны никогда не были состоятельными, да и сама она до продвижения по партийной линии зарабатывала на жизнь забиванием табака в папиросы — как, кстати, и цыганка Кармен, изображенная на упаковке нашего артефакта (напомним, что действие новеллы Проспера Мериме происходит на табачной фабрике в Севилье. Сейчас в здании фабрики расположен Севильский университет). В 1918 году Карповская вступила в партию, а годом позже решила сменить имя и фамилию — официально для ведения подпольной работы на Украине, однако на самом деле Перл Соломоновне было явно непросто добиться карьерных успехов с таким именем. Так она стала Полиной Семеновной Жемчужиной. Причем фамилия была выбрана не случайно — имя Перл на идиш означает «жемчужина». В 1921 году украинскую коммунистку делегировали в Москву для участия в Международном женском конгрессе, работу которого курировал тогда еще совсем молодой секретарь ЦК РКП(б) Вячеслав Молотов. Кстати, фамилия у будущего председателя Совнаркома была тоже не настоящая: Молотовым несостоявшийся скрипач и поэт Скрябин стал в 1915 году. Он был покорен яркой во всех отношениях женщиной, которая умела блистать даже в пролетарском обществе. В том же 1921 году Молотов и Жемчужина поженились. Благодаря этому браку Полина Семеновна быстро вознеслась на самую вершину партийной иерархии, а в 1924 году заняла пост руководителя треста «Главпарфюм».
Стараниями предприимчивой супруги Вячеслава Молотова отечественной промышленности удалось увеличить объемы производства косметики до невиданных в СССР масштабов. Так, в 1928 году советские фабрики выпустили 34 миллиона упаковок пудры и больше 18 миллионов тюбиков крема. В 1940 году на прилавки магазинов поступило уже 50 миллионов коробок пудры, а кремов — 40 миллионов штук. В декабре 1936 года о руководителе советской индустрии красоты написало американское издание «Literary Digest»: «Еще до принятия пятилетнего плана в 1924 году Кремль организовал трест «Главпарфюм» для того, чтобы сделать советскую женщину женственной. Во главе была поставлена Полина Жемчужина. Результаты ее деятельности женщины демонстрируют, гуляя в парках, нежась на черноморском побережье в рабочих санаториях или наслаждаясь театральными постановками. Они аплодируют ручками, смягченными лосьонами, сияют нарумяненными щечками и поправляют свои перманентно закрученные локоны. Жемчужиной пришлось начать с нуля, потому что в царской России не было отечественной парфюмерной промышленности. Главпарфюм имеет 158 магазинов в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве и других крупных советских городах. Это – роскошные магазины. Молодые коммунистки пробуют духи в залах с интерьерами из хорошего дерева, мрамора, стекла, хорошей подсветки, их обслуживают услужливые продавщицы. Товарищ Полина научилась этому прошлой весной, во время поездки в Америку».
Дряхлеющий генсек не церемонился с ближайшими родственниками членов политбюро. Для последних арест их жен считался едва ли не главным тестом на личную преданность вождю. Говорят, когда Молотов после ареста супруги отважился спросить: «За что арестовали Полину?», Сталин махнул рукой в сторону Лубянки и с ухмылкой ответил: «Понятия не имею, Вячеслав, они и моих всех родственников пересажали…» Больше вопросов Молотов не задавал — он безропотно развелся, как «советовал» товарищ Сталин, с секретным «объектом-12» (так бывший нарком Жемчужина значилась в оперативной разработке). Сама же Полина Семеновна «за измену Родине и связи с сионистами» на 5 лет отправилась в ссылку в казахстанские степи. После смерти Сталина Жемчужину реабилитировали, однако из-за подорванного здоровья она уже никогда не занималась хозяйственной работой. Перл Соломоновна умерла в 1970-м году, отрекшийся от нее Вячеслав Молотов пережил ее на 16 лет. «Мне выпало большое счастье, что она была моей женой. И красивая, и умная, а главное — настоящий большевик, настоящий советский человек. Для нее жизнь сложилась нескладно из-за того, что она была моей женой. Она пострадала в трудные времена, но все понимала и не только не ругала Сталина, а слушать не хотела, когда его ругают», — говорил Молотов.
Представленный в коллекции «Маленьких историй» артефакт сошел с конвейера Харьковской парфюмерной фабрики примерно в то же время, когда Полина Жемчужина отбывала свой срок по вымышленному обвинению. Судя по всему, наша пудра была выпущена в период с 1946-го по 1953 годы. Этот вывод следует из названия ответственного ведомства, указанного на дне упаковки — Министерство пищевой промышленности СССР. До 1946 года оно именовалось Народный комиссариат пищевой промышленности СССР, а в марте 1953 года его ликвидировали и путем слияния с Министерствами легкой, рыбной, мясной и молочной промышленности интегрировали в единое Министерство легкой и пищевой промышленности СССР.
В Харькове в ту пору работали сразу две парфюмерные фабрики, входящие в трест ТэЖэ. Первая, так и названная в последствии — ТэЖэ№1 — была открыта еще 1919 году. Это предприятие специализировалось, в основном, на производстве духов и одеколонов. К сожалению, информация о нем практически не сохранилась. После некоторых поисков выяснилось, что фабрика располагалась на улице Основянской, просуществовала как минимум до конца 60-х годов и называлась некоторое время «Мрiя» (мечта). Осмелимся предположить, что наша пудра была выпущена на другом харьковском предприятии — ТэЖэ№2, ассортимент которого был гораздо шире. Она и сегодня исправно снабжает харьковчан парфюмерной и косметической продукцией – ее преемница компания «Эффект» работает по тому же адресу по улице Георгиевской, где некогда трудились первые советские мыловары.
Еще в начале 20-х годов XX века в Харькове был запущен небольшой мыловаренный завод с весьма символическим названием «Трудовой химик». Производство развивалось довольно резво: к началу 30-х годов предприятие выпустило пробные партии парфюмерии и косметики. В 1934 году «Трудовой химик» превратился в паpфюмеpно-косметическую фабpику №2 «ТэЖэ». В годы Великой Отечественной войны все заводское оборудование было эвакуировано, но само здание сильно пострадало во время оккупации. Восстановительные работы начались сразу после освобождения Харькова. Судя по всему, в уже отреставрированных после войны цехах Харьковской парфюмерной фабрики и была сделана наша пудра. Свое нынешнее название — «Эффект» — предприятие обрело в 1988 году. Правда, в его сегодняшнем ассортименте пудры нет, зато присутствуют душистые воды, одеколоны, средства после бритья, зубные пасты и эликсиры. Забавно, что с конвейера украинского завода, который стал, по сути, наследником некогда крупнейшей в Советском Союзе парфюмерной сети, до сих пор сходит одеколон «Красная Москва».
Советские порошковые пудры отличались не только по тону, но и по качеству. В СССР выпускалось 4 категории этого косметического товара, основными критериями его качества считались степень измельченности порошка и его аромат. К группе высшего качества относились марки «Восток», «Бархатистая» и «Балет». Затем шли товары категории А (хорошее качество). Она была представлена пудрой «Красная Москва», «Кремль», «Эллада» и «Сказка». Далее продукция группы Б (среднее качество) — «Маска», «Камелия» и «Шипр». Наш артефакт относится к категории В — этот класс косметической продукции назывался массовым. Видимо, этой самой массовостью объяснялась и низкая стоимость пудры категории В – всего 10-20 копеек. Заметим, что самые «женственные» названия давали косметическим средствам именно этой группы: «Кармен», «Фиалка», «Сирень». Вполне понятно, что называть пудру или духи на европейский манер – скажем, «Цветочной страстью» или «Ночными грезами» — советские производители даже не помышляли. Суровой и несгибаемой строительнице коммунизма, по их разумению, больше подходила пудра или туалетная вода «Экспресс».
А такие воспоминания об аромате пудры «Кармен» остались у героини (и, судя по всему, у самой писательницы) рассказа Нины Богдан: «Катя открыла глаза и, встав со стульчика, позвала учителя танцев. Когда новенькую девочку увели в зал, она посмотрела на её маму. Как она была одета! Немыслимо прекрасные одежды, коих Катенька и не видела в магазине, просто завораживали, но главное было другое: аромат! Запах свежести и радости. Запах пудры «Кармен». Такой чудный аромат был у её тётеньки. Катя не удержалась, и спросила: «Простите, от вас такой дивный аромат. Это что? Пудра «Кармен»? Молодая женщина открыто улыбнулась и сказала: «А что разве пудра «Кармен» ещё есть в продаже? Кажется, мама моя пользовалась ей, но это было так давно! И она очень дешево стоила. Да вряд ли кто-нибудь пользуется ею сейчас. Компактные пудры намного лучше. И стоят приличных денег, что и оправдывается качеством. А аромат от меня от духов».
Раз уж речь зашла о духах, напомним, что в ассортименте советской парфюмерной промышленности кроме пудры «Кармен» были еще и духи с одноименным названием, также представленные в нашей коллекции. Их стали выпускать в середине 30-х годов прошлого столетия – вполне вероятно, что появились они даже раньше, чем пудра. Причем выбор названия — «Кармен» — был вполне понятен и обоснован. В 1935 году в Оперном театре Станиславского (ныне Московский академический Музыкальный театр имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко) с большим успехом прошла премьера оперы Жоржа Бизе «Кармен». Образ главной героини кружил головы советских мужчин и вызывал зависть советских женщин. Вот тут-то парфюмеры и подоспели с идеей нового аромата, который на волне невероятной популярности Кармен, с ее именем и портретом на флаконе просто был обречен стать хитом. Дамы активно пользовались новыми духами, кавалеры восхищались ярким пряным ароматом с нотками гелиотропа и острым шипровым оттенком. Ну а советские девочки, перебирая флаконы на туалетных столиках своих мам, мечтали о красной розе в черных волосах, пышной пестрой юбке и смуглой коже. Кармен стала настоящим брендом. Не удивительно, что вскоре было принято решение о выпуске целой серии парфюмерной продукции под тем же названием. Так профиль цыганки украсил коробочку с пудрой, флакон одеколона и упаковку мыла.
Кто именно создал этот узнаваемый образ, который прочно ассоциировался со страстным темпераментом и женской неотразимостью, сказать трудно. Известно лишь, что над оформлением упаковок продукции ТэЖэ в разные годы трудились многие известные художники, в том числе Константин Юон, Александр Дейнека, Сергей Чехонин, Александр Родченко, Владимир Конашевич. «Моя Кармен. Такой я видела ее в детстве — картинку на обертке мыла с соответствующим названием. Испанка с гребнем и розой в волосах, в белой мантилье и манильской шали. Штамп, банальность, но, по крайней мере, не вульгарно. Ничего черно-красного, как нынче модно, все «в мягких пастельных тонах». Будучи ребенком, я глядела на картинку, и думала, что Кармен — хорошая девушка. Арии из оперы, которые передавали по телевизору и по радио, ничего к этому образу не добавляли. Красивая Кармен — красивая музыка, естественно. А потом мне подарили книжку с новеллами Мериме, и я прониклась отвращением к сеньорите Кармен, которая оказалась воровкой, наводчицей в банде и девицей легкого поведения. Но та картинка мне по-прежнему нравится, на ней Кармен очень симпатичная, хоть и неважно нарисована», — такой или почти такой запомнился профиль Кармен тем, кто хоть раз пользовался одноименной советской продукцией.
Примечательно, что упаковки пудры и духов украшают две разные Кармен. Присмотритесь: на коробках с пудрой и мылом портрет цыганской красавицы немного отличается от варианта, изображенного на флаконах с духами и одеколоном. В первом случае мы видим роковую женщину-вамп с хищным взглядом. Невольно кажется, что в ее голове в этот момент зреет очередной коварный план соблазнения. А на духах у знойной цыганки уже немного иной поворот головы и легкая улыбка — перед нами юная красавица, уверенная в своем успехе. Почему художники решили изменить образ девушки для разных товаров одной фирмы, мы вряд ли узнаем.
