Обложка журнала «L`Illustrazione Italiana» за февраль 1905 года с изображением момента случайного артиллерийского обстрела церемонии Водосвятия с участием российского императора Николая II 6 января 1905 года в Санкт-Петербурге. Это трагическое происшествие, которое называют предвестником «Кровавого воскресения», и в наши дни остается одной из главных загадок России начала XX века.
Это случилось в российской столице в Светлый праздник Крещения, 6 января 1905 года. При огромном стечении народа на Дворцовой набережной прямо во время торжественной церемонии Водосвятия с участием императорской четы одна из пушек, установленных для салюта возле здания Биржи на противоположном берегу реки Невы, вместо холостого заряда выстрелила по высочайшей процессии снарядом с картечью. Государь с супругой чудом не пострадали. Однако в нескольких шагах от них шрапнелью был ранен в глаз и висок городовой, по стечению обстоятельств, однофамилец Николая II — Петр Васильевич Романов (к слову, это совпадение позже дало многим повод говорить о тайных знаках и плохих предзнаменованиях). Еще несколько крупных картечных пуль пролетели над головой царя, пробили императорский штандарт. В самом Зимнем дворце были выбиты 4 окна и повреждены колонны.
Сохранилось немало дневниковых записей многочисленных очевидцев этих драматичных событий. Интересно, что практически в каждом таком описании делается акцент на хладнокровии и мужестве, с которым император воспринял возможное покушение. Вот, например, запись присутствовавшего во время инцидента офицера Ингушского полка Николая Шабельского-Борк: «Близко просвистела картечь, как топором, срубило древко церковной хоругви над царской головой. Но крепкою рукой успел протодиакон подхватить падающую хоругвь и могучим голосом запел он: “Спаси, Господи, люди Твоя”… Чудо Божие хранило Государя для России. Оглянулся Государь, ни один мускул не дрогнул в его лице, только в лучистых глазах отразилась бесконечная грусть. Быть может, вспомнились ему тогда предсказания Богосветлого Серафима и Авеля Вещего об ожидающем его крестном пути».
А вот такое свидетельство оставила сестра императора, Великая Княгиня Ольга Александровна: «В 1905 году, несмотря на все меры предосторожности, группе террористов удалось проникнуть в крепость и зарядить орудия боевыми снарядами. Снарядом разбило окно во Дворце – всего в нескольких метрах от того места, где стояли вдовствующая Императрица и Великая Княгиня. Из разбитого окна слышались крики, доносившиеся снизу. Все пришли в замешательство – полицейские и военные бегали во всех направлениях. На несколько минут Мать и Дочь потеряли из виду невысокую, худощавую фигуру Императора. Затем они снова Его увидели. Николай стоял на том же месте, на котором находился в начале церемонии. Стоял, не шевелясь, и очень прямо. Обеим женщинам пришлось ждать, пока Император вернётся во Дворец. Увидев сестру, Он рассказал, что слышал свист летящего снаряда.
– Я понял, что кто-то пытается убить Меня. Я только перекрестился. Что мне еще оставалось делать?
– Это было так характерно для Ники, – прибавила Великая Княгиня. – Он не знал, что такое страх. Но с другой стороны, казалось, что Он смирился с Собственной гибелью».
Собственно, абсолютно с тем же придыханием описывает реакцию государя на внезапный картечный залп и православный публицист Сергей Нилус: «Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившему Ему самому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к Нему лиц окружавшей Его Свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил: «Кто командовал батареей?» И когда Ему назвали имя, то Он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер: «Ах бедный, бедный (имярек), как же Мне жаль его!». Государя спросили, как подействовало на Него происшествие. Он ответил: «До 18-го года Я ничего не боюсь».
Очевидцы, действительно, не преувеличивают: Николай II и в самом деле проявил редкое самообладание, повелев завершить все намеченные в церемонии Водосвятия ритуалы. И только после окончания действа вернулся в Зимний Дворец — без всякой спешки и паники. Впрочем, за внешним спокойствием императора наверняка скрывался страх: вскоре государь под усиленной охраной отбыл в Царское село, причем надолго.
Церемония освящения воды с участием Государя проводилась на Крещение ежегодно — это было давней доброй традицией, о которой знали все. Напротив центрального (Иорданского) входа в Зимний дворец со стороны набережной, где сейчас расположен причал для судов «Водоход», перед праздником устанавливалась специальная беседка, от которой на лед реки Невы спускались деревянные сходни. По ним участники церемонии спускались на лёд и шли к полынье (Иордани), где митрополит совершал сам обряд освящения. После этого участники и гости, в том числе иностранные послы, собирались в беседке и принимали парад. В общем, все чинно и степенно — как на этой британской гравюре 1874 года из коллекции «Маленьких историй».
Именно из-за того, что крещенский церемониал, расписанный буквально по минутам, был многолетней неизменной традицией, у следствия сразу возникли подозрения, что роковой выстрел — это ни что иное как дерзкое покушение на императора, ибо все наверняка знали, где самодержец будет находиться в это утро. Поговаривали даже, что теракт против государя затеял кто-то из его окружения. Вот, например, дневниковая запись общественного деятеля Льва Тихомирова: «Все военные единогласно высказываются, что события 6 января явное покушение, и что никакой такой случайности не могло быть. В публике почему-то есть слух, будто и это покушение идёт из самого Царствующего Дома, который-де крайне недоволен и говорит, что Государь погубит всех их. Это последнее весьма возможно, но совершенно не допускаю, чтобы в Царствующем Доме могли прибегать к таким зверским и нелепым покушениям. Симанский говорит, что если бы заряд попал верно, то при данной дистанции (150 сажен) картечь захватила бы пространство в 200 шагов ширины и смяла бы всё: Государя, Митрополита, Свиту, духовенство и т.п., т.е. могла бы перебить несколько сот человек. На кого же Государь может теперь полагаться?»
Однако комиссия под руководством Великого князя Сергея Михайловича, проводившая расследование случившегося, так и не выявила никаких признаков заговора. Согласно официальной версии следствия, в орудии случайно остался заряд картечи после артиллерийский учений, прошедших днем ранее. Вердикт: «за неимением в деле указаний на какой-либо преступный умысел, происшедший выстрел с достаточной вероятностью может быть объяснен несоблюдением установленных правил при обращении с орудиями в парке и на салютационной стрельбе». Британский посол сэр Чарльз Гардинг иронизировал по поводу заключения комиссии и вообще случившегося:
«Выяснилось, что это не покушение, а просто недоразумение. Прекрасно! Не удивительно, что война так идет, если 1-я гвардейская батарея Собственная Его Величества стреляет по Государю по недосмотру. Пушки старого образца, новые отобраны и посланы на войну, картечь отдельно от заряда вкладывается, было накануне учение, и забыли вынуть картечь, порох вынули, а то – нет, вот и хватило. Присутствующие на освящении воды говорят, что была ужасная минута после этого выстрела, когда ждали другого и не знали, какой будет, но все были совсем спокойны. При допросе у солдат трудно было добиться чего-нибудь. Но вот порядки: у бомбардира этой пушки добивались, откуда у него были заряды, наконец, у него спрашивают: «Ну, тебе сказали, что нужно зарядов взять, ты куда пошел?» – «На кухню» – «Зачем на кухню?» – «Да за зарядами, заряды-то ведь у нас на кухне хранятся»!!! И при проверке оказалось — правда. Что же поделать с такими порядками?».
Суд признал случившееся несчастным случаем, имевшим место по причине халатности. В таковой были признаны виновными нижние чины — капитан Г.А. Давыдов и поручик Н.А. Рот, в качестве наказания переведенные из гвардии в армию.
Один из очевидцев события — дядя императора Великий князь Николай Николаевич (младший) — решил увековечить память об этом инциденте, едва не стоившим жизни последнему российскому самодержцу. Один из осколков картечи, застрявших в крещенском павильоне, он передал мастерам фирмы Карла Фаберже для создания памятной печати. Работал над необычным ювелирным изделием один из самых известных умельцев фирмы Хенрик Вигстрем. Стальной шарик картечи венчает конусообразную печать из красного золота, украшенную золотыми нитями из лавровых листов. На основании надпись — «Въ память салюта 6 января 1905 г.». На самой печати изображен персональный крест Николая II и Орден святого Андрея Первозванного. После революции эта историческая вещь оказалась за границей, кочевала из одной частной коллекции в другую. В 2012 году лондонская антикварная фирма Wartski, в 1920-е годы активно скупавшая российский антиквариат, выставила эту печать на продажу на одном из аукционов за полмиллиона фунтов стерлингов.
Вполне вероятно, этот случайный выстрел канул бы в лету, если бы не последовавшие за ним одно за другим роковые для страны события. Судите сами: спустя всего три дня произошло кровавое 9 января с расстрелом демонстрантов, давшее старт так называемой Первой русской революции. Менее чем через месяц террористом Иваном Каляевым был убит Великий князь Сергей Александрович. Уже в мае 1905-го Россию ждала Цусима и последующее поражение в Русско-японской войне, затем Севастопольское восстание под руководством лейтенанта Шмидта на крейсере «Очаков»… По всему выходит, что случайный картечный выстрел 6 января 1905 года оказался для России не менее роковым, чем легендарный выстрел «Авроры».
