В наши дни это назвали бы коллаборацией — известнейший фарфоровый бренд России и популярнейшая художница 1890-х – 1910-х годов объединили свои усилия, чтобы создать серию изделий, которые спустя столетие превратились в настоящую музейную редкость. На фотографиях — несколько образцов продукции Тверской фабрики Товарищества М.С.Кузнецова с силуэтами и рисунками Елизаветы Меркурьевны Бём, на которых изображены дети. Иногда выражающие не всегда детские мысли.
Как и многие крупные промышленные гиганты того времени (тот же «Эйнем», например), Товарищество М.С. Кузнецова для увеличения продаж активно привлекало для росписи и оформления продукции известных художников своего времени. В числе таких художников была и Елизавета Бём, чья популярность в 1890 — 1910 годах была невероятно большой.
Елизавета Меркурьевна Бём (1843–1914) стала одной из первых женщин в России, профессионально занявшихся графикой и прикладным искусством. Выпускница Рисовальной школы Общества поощрения художеств, свой путь в творчестве Елизавета Бём начала в 1875 года с изданием альбомов силуэтов — «Силуэты», «Силуэты из жизни детей», «Пословицы в силуэтах», «Поговорки и присказки в силуэтах» — которые неоднократно перепечатывались не только в России, но и за рубежом: в Берлине, Париже, Лондоне, Вене и Америке. Илья Репин говорил о её работах: «Её черненькие я люблю больше многих беленьких» — и даже писал портрет Елизаветы Меркурьевны. В 1890-х годах началось сотрудничество Елизаветы Бём с Товариществом М.С.Кузнецова, выпускавшим на своей Тверской фабрике в сельце Кузнецово тарелки и даже сырные доски с её силуэтами.
Увы, к концу 1880-х годов художница стала терять зрение, и работа в технике силуэта, требовавшая большого напряжения глаз, становилась всё труднее. В 1896 году Елизавета Меркурьевна окончательно перестала работать в этой технике и перешла к акварели. Новый период её творчества был связан не только с живописью, но и с прикладным искусством: она начала создавать эскизы для стеклянной и фарфоровой посуды. Предметы из стекла по её рисункам принесли ей успех практически сразу — на Всемирной выставке в Чикаго в 1893 году, затем на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде 1896 года и на Всемирной выставке в Париже 1900 года.
В начале 1900-х годов Елизавета Бём открыла для себя ещё один жанр — поздравительные открытки. В 1898 году по просьбе Попечительного комитета Общины святой Евгении, которая выпускала благотворительные серии открыток к праздникам, художница предложила две свои акварели. Когда открытки в декабре 1898 года появились в продаже, они имели такой большой успех, что их пришлось тут же переиздать. Елизавету Бём называли «ближайшей сотрудницей» издательства Общины и отмечали, что ей «удалось выработать свою собственную манеру в передаче различных эпизодов из детской жизни, благодаря чему она занимает совершенно обособленное место в русском искусстве».
С 1900 года такие открытки стали выпускаться регулярно, причём художница не только разрабатывала сюжет, но и вставляла в поле открытки подписи-пожелания, основанные на русских пословицах и поговорках — она стала первой из художников, кто ввёл такую традицию. Секрет популярности «детских» открыток Елизаветы Бём кроется в её удивительной способности облекать в детские образы вполне взрослые эмоции и социальные проблемы. В её композициях маленькие мальчики и девочки переживали разочарования, грусть, нищету, болезнь и одиночество, которые зрители узнавали в себе и в окружающей их жизни. Эта простая мудрость — показать глубокие человеческие чувства через образ ребёнка — сделала её работы понятными всем сословиям общества, независимо от возраста и образования. Во время Первой мировой войны Бём создала серию патриотических открыток, где маленькие солдаты в полувоенной форме выражали боль расставания, мужество и стойкость, присущие взрослым воинам. Эти трогательные образы мальчиков, примеряющих на себя тяжесть войны, нашли глубокий отклик в сердцах читателей и ещё больше укрепили позицию художницы как голоса национального самосознания России.
Следует отметить, что успеху рисунков Елизаветы Бём во многом способствовало её умение очень точно передавать детские типажи. Они были начисто лишены всякой лубочности и парадности — напротив, чаще всего изображённые ей дети выглядели максимально реалистично и к тому же явно происходили не из богатых сословий. Художница работала в своём ярославском имении, где наблюдала за крестьянскими детьми, их играми и бытом, превращая эти наблюдения в трогательные и наивные картинки, полные национального колорита. Её работы отличались фотографической точностью в деталях — она тщательно вырисовывала пёрышки птичек, кудряшки на детских головках, шерсть собак и кружева на платьях кукол, создавая мельчайшие подробности, которые делали графику необычайно тонкой, душевной и живой. Владельцы Товарищества М.С.Кузнецова отлично понимали, что имя художницы ещё долго не утратит своей известности, а созданные ей образы будут способствовать большим продажам продукции. И не прогадали: творчество Бём высоко оценивалось современниками, а её иллюстрации к русским народным сказкам, басням Крылова и произведениям Тургенева, Толстого и Лескова долго красовались на прилавках даже при советской власти. Да и кузнецовские тарелки с картинками Елизаветы Бём и сегодня пользуются большой любовью и спросом у коллекционеров и ценителей фарфора.
