19 декабря 1912 года в Лондоне открылись торги, широко анонсированные и вызвавшие большой интерес у публики и специалистов. Относительно молодой, но уже снискавший себе авторитет аукционный дом Glendining & Co выставил на продажу «очень ценную коллекцию монет и медалей» — 361 лот, которые распродавались два дня, 19 и 20 декабря. В каталоге значились английские монеты от Генриха I до королевы Виктории, золотые соверены, медали Наполеоновских, Крымской и Англо-бурской войн, китайские и индийские монеты и многое другое. Но открывал торги особый раздел, ради которого стоило прийти уже в первый день: «Коллекция селевкидских монет Сирии, составленная князем Гагариным». Именно эта античная часть была наиболее интересной и редкой и демонстрировала незаурядную эрудицию её создателя: нумизматика Селевкидов — эллинистической династии, правившей Сирией и обширными территориями Ближнего Востока с 312 по 63 год до н. э., — требовала глубокого знания древней истории, греческой палеографии и иконографии. Монеты Антиоха I Сотера, Селевка II Каллиника, Антиоха VII Сидета — каждая несла на себе отпечаток сложной политической истории эллинистического мира. После торгов монеты разошлись по коллекциям Англии и Европы. И лишь одно осталось за кадром — личность собирателя: каталог называл его просто «князь Гагарин», не сообщая ни имени, ни того, кто передал собрание на аукцион.
Тем временем история этого собрания монет начинается за полвека до лондонского аукциона, в кабинетах и библиотеках Берлина 1840-х годов. Здесь молодой русский князь Феофил Григорьевич Гагарин, четвёртый сын дипломата князя Григория Ивановича Гагарина, российского посланника в Париже и Риме, приступил к созданию своей собственной нумизматической коллекции. Феофил родился 9 (21) ноября 1820 года в Париже, в семье, где искусство и коллекционирование были частью повседневной жизни. Его отец, князь Григорий Иванович Гагарин (1782–1837), тайный советник и поэт, служил при дворах Европы и создал в своих резиденциях настоящие центры русской культурной жизни за границей. Мать, Екатерина Петровна (урождённая Соймонова, 1790–1873), происходила из знатного рода и была женщиной образованной и утончённой. У Феофила было четыре брата — Лев, Евгений, Александр и старший Григорий, в будущем известный художник, генерал-майор, камергер и вице-президент Императорской Академии художеств. Близким другом семьи был художник Карл Павлович Брюллов, который летом 1824 года на вилле Гагариных в предместье Рима (Гроттаферрата) написал групповой портрет супруги Григория Ивановича, Екатерины Петровны, с тремя младшими сыновьями — Евгением, Львом и четырёхлетним Феофилом, по традиции того времени одетым в детское платьице.
Любовь к искусству и глубокое знание античной культуры отец семейства привил всем своим сыновьям, как и страсть к созданию собственных собраний предметов искусства, которые Гагарины активно приобретали в течение многих лет, проведенных на дипломатической службе отца в Италии, Франции и Германии. Но если старший, Григорий, увлекся античной архитектурой и византийскими орнаментами, то младший — Феофил Григорьевич Гагарин — стал страстным нумизматом.
Уже в молодые годы Феофил Григорьевич собрал значительную коллекцию и подходил к своему увлечению как настоящий исследователь: ради чтения куфических надписей на восточных монетах он изучал арабский язык, а в первом томе «Записок» Археологического общества напечатал статью «О подделке русских монет». В его собрании были русские, византийские и восточные монеты, западноевропейские талеры и флорины — и, по всей видимости, античная часть с селевкидской чеканкой Сирии, вполне естественная для собирателя такого склада.
Однако 2 (14) февраля 1854 года жизнь князя трагически обрывается: служивший младшим секретарём российской миссии во Франкфурте-на-Майне, он внезапно умирает от апоплексического удара в возрасте 33 лет. Братья Феофила отказались от наследства, и коллекция перешла к их матери, Екатерине Петровне, которая после смерти мужа постоянно жила в Москве. О том, что случилось дальше, спустя почти полвека рассказал историк Императорского Русского археологического общества Николай Веселовский — со слов племянника покойного, князя А. Г. Гагарина (по всей видимости, Андрея Григорьевича, сына художника): нумизматическое собрание «было за бесценок куплено Б. В. Кёне, который потом перепродал эту коллекцию по частям, главным образом в Англию». Барон Бернгард Кёне, в России — Борис Васильевич, был одним из самых известных нумизматов своего времени, служил в Эрмитаже и хорошо понимал, какое сокровище попало ему в руки.
Одним из покупателей стал граф Александр Сергеевич Строганов (1818–1864), один из крупнейших нумизматов России XIX века: в 1859 году, как сказано в описании его собрания, подписанном самим Кёне, граф «приобрёл значительную часть коллекции покойного князя Феофила Гагарина». Известно, что Строганов потратил более миллиона франков на формирование своего собрания из примерно 60 000 монет, включая 6000 золотых. Помимо гагаринских монет, в него вошли собрание рижского собирателя Бухгольца (прибалтийские монеты) и мюнц-кабинеты венских нумизматов Эльснера и Обердорфа. После смерти Строганова в 1864 году коллекция по завещанию перешла к его отцу, графу Сергею Григорьевичу Строганову, после смерти последнего была упакована в ящики, а уже при советской власти, в 1925 году, поступила в Отдел нумизматики Государственного Эрмитажа, где находится и по сей день. Небольшая часть этой коллекции была продана на аукционе R. Lepke в Берлине в 1931 году.
Но граф Строганов собирал исключительно западноевропейские монеты, а потому античная часть собрания Феофила должна была искать других покупателей. Скорее всего, именно она и ушла «главным образом в Англию», где античную нумизматику ценили особенно высоко. Кёне умер в 1886 году, а монеты продолжили жить своей жизнью в английских собраниях. Поэтому есть основания полагать, что селевкидские монеты, выставленные в 1912 году в Лондоне как «коллекция, составленная князем Гагариным», — это и есть та самая часть собрания Феофила, когда-то купленная у его наследников за бесценок. Формула каталога говорит именно о составителе, а не о продавце: за полвека монеты могли не раз сменить владельцев, но имя создателя, как это принято у нумизматов, осталось при коллекции. Документа, который напрямую связал бы лондонский раздел с Феофилом, пока не найдено, однако среди Гагариных XIX века трудно назвать другого собирателя, которому эта коллекция подходила бы так же хорошо.
Долгое время продавца казалось логичным искать среди Гагариных начала XX века — например, в лице племянника Феофила, князя Григория Григорьевича-младшего (1850–1918), страстного коллекционера-филателиста и предводителя дворянства Клинского уезда. Он имел тесные связи с коллекционерскими кругами Англии — в частности, переписывался со Стенли Джонсоном, знаменитым собирателем марок. Но свидетельство Веселовского меняет картину: собрание покинуло семью ещё в середине XIX века, и к 1912 году Гагарины, по всей видимости, уже не имели к нему никакого отношения. Тем любопытнее, кому через шестьдесят лет понадобилось вспомнить имя давно умершего князя — сохранилось ли оно просто как знак благородного происхождения коллекции или служило ей лучшей рекламой.
Нам остаётся лишь добавить, что аукционный каталог Glendining сохранился и доступен в архивах Американского нумизматического общества (American Numismatic Society), и в наши дни все желающие могут самостоятельно изучить состав этого замечательного собрания — если, конечно, им хватит терпения и эрудиции.