Фаянсовая тарелка Тверской фабрики М.С.Кузнецова с растительным орнаментом и выполненной поверх него золотом надписью «Скала Пушкина, Одесса, Дача Мельниковыхъ. 1887 год» и вензелем в виде буквы «М». Центр тарелки занимает рисунок, также выполненный поверх изначального белого медальона, изображающий романтический и, вероятнее всего, фантазийный морской пейзаж: возвышающиеся из волн руины крепостной башни и античные колонны у самой воды на берегу. Перед нами, таким образом, типичный образец владельческого фаянса конца XIX века: кто-то закупил партию недорогих тарелок Кузнецовской фабрики, чтобы самостоятельно наложить на них центральный рисунок и выполнить требуемую памятную надпись методом надглазурной росписи. Именно поэтому буквы надписи наложены прямо поверх оригинального орнамента, и само их начертание трудно назвать безупречным.
В конце XIX века это была уже хорошо отработанная технология: готовая тарелка с уже нанесённым и обожжённым основным декором поступала к мастеру-надписчику или частному живописцу. Который сначала наносил на тарелку центральное изображение (по всей видимости, методом деколи), а затем вручную, кисточкой, делал надпись поверх глазури жидким золотым препаратом — органическими соединениями золота с флюсом. После нанесения рисунка и надписи изделие повторно обжигалось в муфельной печи при 720–850°C, после чего золото вплавлялось в поверхность глазури и выглядело абсолютно вровень с поверхностью.
Судя по тому, что в Сети встречается немало описаний именно этой тарелки, можно предположить, что она была выпущена достаточно большим тиражом. Тем не менее, нигде не указывается, что за место изображено на изделии и кто, собственно, его выпустил. Поэтому попробуем разобраться в этом вопросе.
Первое, с чем приходится столкнуться при изучении этого предмета из нашей коллекции, это то, что никакой «скалы Пушкина» в Одессе не было и нет. Скала и грот его имени есть — но не в Одессе, а в крымском Гурзуфе, на территории современного лагера «Артек». Что же касается Одессы, то ни на картах, ни в старинных путеводителях этого города подобного топонима вы не найдете. Как, впрочем, и упоминаний о «даче Мельниковых» у моря — хотя именно в Одессе все дачные участки были наперечёт и нередко даже отображались на картах города.
Но одна, главная зацепка, у нас всё-таки есть — это указание года. В 1887 году вся Одесса отмечала печальный юбилей — 50-летие со дня гибели А.С.Пушкина. Специально к этой дате было принято решение увековечить его память, тем более что поэт не только прожил в Одессе больше года — с 3 июля 1823 по 31 июля 1824 во время Южной ссылки, будучи зачислен на службу под начало генерал-губернатора графа М.С.Воронцова — но и воспел её в бессмертных строфах «Евгения Онегина»:
«Я жил тогда в Одессе пыльной…
Там долго ясны небеса,
Там хлопотливо торг обильный
Свои подъемлет паруса;
Там всё Европой дышит, веет,
Всё блещет Югом и пестреет
Разнообразностью живой.
Язык Италии златой
Звучит по улице весёлой,
Где ходит гордый славянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжёлый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали».
В Пушкинские времена Одесса уже была динамичным европейским портовым городом с итальянской оперой, ресторациями, кофейнями, казино и морскими купальнями. Поэт жил в Hotel du Nord на Итальянской улице (ныне — Пушкинская улица и музей А.С.Пушкина), позднее переехав в дом барона Рено на углу Дерибасовской и Ришельевской улицы. Вот обо всём этом и вспомнили в годовщину юбилея поэта. Пушкин в том году был у всех на устах, и городские власти приняли решение увековечить память о поэте, объявив всенародный сбор средств на памятник, под который было специально отведено широкое место на Николаевском (позже Приморском) бульваре. 2 февраля 1887 года состоялась торжественная закладка памятника, однако на этом дело едва и не закончилось. Оказалось, что одесситы любят Пушкина хоть и сильно, но совершенно бескорыстно, деньги одесситы жертвовали неохотно, и даже богатые купцы и князья — владельцы шикарных дач на побережье, не стеснялись давать на создание Пушкину кто 15, а кто и вовсе 3 рубля. Так что строительство памятника затянулось почти на два года — монумент открыли лишь 16 апреля 1889 года.
А вот заработать на имени Пушкина желающих было достаточно. Вдруг вспомнили, что после обеда и в лунные ночи поэт отправлялся на прогулку к морю — пешком или на извозчике, по Малофонтанской дороге, туда, где над обрывом высились живописные скалы; тут же развернулись ожесточенные споры, куда именно ходил поэт. Версий было хоть отбавляй: одни утверждали, что поэт доходил до Университетской дачи на Малом Фонтане, другие считали, что гулял он и до самой Аркадии (Средний и Большой фонтан). В соответствии с этими версиями множились и места, которые с легкой руки одесситов — а особенно владельце дач, сдававшихся в найм — стали именовать «скалой Пушкина». Благо, и во времена поэта, и к концу XIX века на побережье Одессы было немало обрывистых берегов с торчащими из воды скалами. Не теряли времени даром и художники, в том числе Иван Айвазовский и Илья Репин, создавшие совместное полотно, изображающее вдохновленного поэта на одесском берегу. Впрочем, потом Айвазовский еще не раз изображал Пушкина на берегу моря, даже 10 лет спустя, к следующему юбилею 1897 года.
По всей видимости, принудительная служба А.С.Пушкина в канцелярии ненавидимого им графа Воронцова (именно ему поэт посвятил эпиграмму «Льстецы, льстецы, сохранить и в подлости осанку благородства») не была обременительной. Современники описывали жизнь Пушкина в Одессе как насыщенную и расточительную. День начинался с раннего купания у моря: «Бывала пушка зоревая лишь только грянет с корабля, с крутого берега сбегая, уж к морю отправляюсь я»,— говорит сам поэт в «Путешествии Онегина». Купальни располагались у подножия берегового обрыва, в районе нынешнего пляжа Ланжерон. После купания поэт пил кофе в кофейне грека на берегу, обедал у Дмитраки (Греческая ул.) или в ресторации Оттона на Дерибасовской, а вечером шёл в итальянскую оперу или отправлялся гулять по тогдашней Хуторской улице (ныне Французский бульвар), которая вела вдоль обрыва над берегом моря.
Почти одинаковые морские пейзажи Малого, Среднего и Большого фонтана, вдоль которых мимо многочисленных дач вела дорога, привели к тому, что почти каждый уважающий себя дачник пытался объяснить своим постояльцам, что именно возле его дачи и располагалась легендарная «скала Пушкина». Не стал исключением, вероятно, и владелец тарелки из нашей коллекции, явно заказавший тираж расписанной золотом посуды к юбилею. Но кем был этот Мельников?
Как ни странно, в Одессе 1880-х годов такая фамилия встречается редко. Изучив адресные книги, мы нашли лишь одного кандидата на роль владельца нашего артефакта. Зато какого! Имя Николая Петровича Мельникова — купца 2-й гильдии, изобретателя, конструктора, превосходного чертежника и рисовальщика, торговца современными сельхозмашинами и автора многочисленных книг и брошюр в 1880-е годы знала вся Одесса. Сам он, впрочем, из всех званий предпочитал одно — «инженер-технолог», кем и в самом деле являлся, получив блестящее техническое образование.
Николай Петрович родился в 1848 году. Воспитывался в 1-й Киевской гимназии и Лицее князя Безбородко в Нежине — том самом учебном заведении, где учился Н.В.Гоголь. В 1872 году с отличием окончил химическое отделение Санкт-Петербургского технологического института, получив звание технолога 1-го разряда. В 1877 году, после защиты диссертации, был удостоен звания инженера-технолога. Это звание позволяло ему поступить на государственную службу с перспективой выслужить себе потомственное дворянство, но Николай Мельников с ходу отказался от службы, примкнув к купеческому сословию. В начале 1880-х годов он обосновывается в Одессе, где разворачивает бурную коммерческую и профессиональную деятельность: становится директором бумажной фабрики Одесского акционерного общества, открывает собственный химический и винокуренный завод, склад-магазин самой разнообразной техники и механическую мастерскую на Екатерининской улице, входит в состав Крымского горного клуба (занимающегося, как сказали бы сегодня, комплексным развитием территорий Крыма) и, наконец, создает свое главное детище: Техническое бюро Н.П.Мельникова, оказывающее консалтинговые и инженерные услуги для для промышленных предприятий самого разного профиля со всей России.
Его познания в разных отраслях промышленности казались поистине безграничными. Он изучает, изобретает и патентует самые разнообразные технологии едва ли не во всех отраслях промышленности: от писчебумажной до химической, от изготовления топлива из мха до создания искусственного говяжьего мяса (!), предлагает готовые проекты и чертежи любого завода, составляет фундаментальные статистические справочники по промышленности и истории железнодорожного дела, планирует проект создания канала в Крыму, тщательно описывает технологии создания искусственной кожи и стекольного производства, предлагает для армии переносные бронированные щиты, разрабатывает технику для приготовления цикория, кофе и халвы. Вот лишь несколько снимков того, что издавал или предлагал своим клиентам этот поистине безграничный в познаниях человек.
В 1884 году Н.П.Мельников становится ключевым организатором Одесской сельскохозяйственной выставки, причем проектирует не только сами павильоны и их наполнение, но выступает дизайнером декоративных элементов, узора оград и т.д. В 1889 году Мельников отправляется в Париж, где составляет подробное описание Всемирной выставки, тщательно изучает только что построенную Эйфелеву башню, проект стального арочного моста через Ла-Манш, скрупулезно описывает и зарисовывает все новинки мировой промышленности, от «дорожного локомотива» до первых электрических батарей, пытаясь заодно разобраться в принципах работы всех новейших приборов.
Словом, человек-энциклопедия, и не иначе. При всём при этом, ни фотографии Мельникова, ни каких-либо данных о его семье нам обнаружить пока не удалось. Зато удалось найти в справочнике «Вся Одесса» данные о принадлежащих ему дачах — одна из них, занимавшая два дома, находилась на дороге между Средним и Малым фонтаном, на XII станции Одесского парового трамвая, в престижном дачном месте, а другая — неподалеку, в элитном дачном районе для среднего класса «Новая Швейцария».
Можно предположить, что одна из этих дач и использовалась им для сдачи в наем. В любом случае отдых на такой даче по тем временам был не дешевым: сезонный дом «в 3–4 небольшие комнаты» на Большом Фонтане обходился от 150 рублей за сезон, комната — 35–40 рублей в месяц. Ну а тарелка со «скалой Пушкина» служила памятным сувениром для постояльцев, съехавшихся в Одессу в 1887 году для участия в посвященных Пушкину торжествах. И обошелся владельцу дачи этот сувенир, вероятно, не дорого: уж в чем-чем, а в технологиях работы с керамикой Николай Мельников точно разбирался.
Нам остается лишь добавить, что местный топоним «скала Пушкина» в Одессе не прижился и к началу XX века был забыт — его не встретить ни в путеводителях, ни на картах того времени. Что сталось с Н.П.Мельниковым — неизвестно. А вот Памятник А.С.Пушкину в 2024 году власти Одессы решили демонтировать — видимо, причислив его к разряду «оккупантов», но пока не позволяет ЮНЕСКО. Так и стоит он, окруженный фанерой, накануне 200-летия гибели поэта.