События Отечественной войны 1812 года отозвались во всех уголках России. Тверская губерния лежала близко к центру военных действий и вполне понятно, что в это время ее населению пришлось перенести много тревожных дней. В записках современников мы находим известия о событиях 1812 года, они по большей части кратки, и наиболее интересными являются те известия, в которых описывается состояние населения в это время.
Очень любопытные данные в этом отношении сообщает «Летопись о событиях в г. Твери тверского купца Михаила Тюльпина», обнимающая время с 1762 по 1823 гг. «Летопись» представляет краткие записи о событиях по годам, причем иногда местами автор отступает от обычной манеры изложения и передает события подробно, высказывая свои личные замечания по тому или иному поводу.
Самыми любопытными страницами «Летописи» можно считать те, которые относятся к 1812 году. Здесь можно видеть, как отражались те или иные события на населении, что переживала в это время Тверь, какова была паника, охватившая всех после приближения неприятеля к Москве и т. д. «Летопись» по своему содержанию представляет таким образом воспоминания современника, который был простым жителем г. Твери и принадлежал к местному купечеству.
I.
Манифест о начале войны стал известен населению Твери к 10 июля. На войну с Наполеоном очень многие смотрели тогда с религиозной точки зрения, отсюда и автор летописи считает ее наказанием, посланным Богом. «Попущением Божиим, грех наших ради, – говорит Тюльпин, – император французов, собрав многочисленные силы разных держав… двинулся во внутрь земли нашей».
Его поразило также и разорение, которым сопровождалось вторжение неприятеля. «Убийства, пожар и опустошения следовали стопам его (Наполеона), разграбленные имущества, сожженные города и села и прочие селения, поруганные храмы и алтари Господни, и вся их драгоценная и священная утварь оным святотатством похищена».
Объявление войны застало тверитян врасплох. В это время в Твери не было генерал-губернатора, принца Георга Ольденбургского; он прибыл из Петербурга в Тверь, по сообщению летописи, 17 июля вместе со своей супругой вел. кн. Екатериной Павловной, сестрой императора Александра I.18 июля, на другой день после приезда принца, в соборе, при большом стечении дворянства, гражданских чинов и народа, состоялось богослужение, после которого был молебен о даровании победы.
Император в это время находился в Москве (11–18 июля). Здесь были изданы воззвание и манифест, которые быстро облетели Москву, вызывая воодушевление населения. Успокоив москвичей, Александр I выехал в Петербург и по пути заехал к своей сестре в Тверь. Александр ценил мнения вел. кн. Екатерины Павловны и часто с ней советовался. Теперь, когда впереди предстояли такие важные события, он решил заехать в Тверь.
По сообщению «летописи» император прибыл в Тверь в 3 часа дня и оставался здесь до 2 часов ночи. До 20 июля население Твери оставалось, по-видимому, спокойным, но уже слухи о приближении неприятеля начинали волновать жителей.
II.
24 июля тверской и ярославский генерал-губернатор, принц Георг Ольденбургский вместе с вел. кн. Екатериной Павловной выехал в г. Ярославль. Среди населения уже и раньше бродили слухи о быстром приближении французов, теперь же, когда из Твери выехал принц, вполне понятно, что эти слухи еще более усилились, население делало различные предположения о движении Наполеона и волновалось. Летопись ясно отмечает этот момент. «По случившимся здесь таковым причинам народ пришел в немалое смущение о быстроте неприятеля и начал мало-помалу выезжать».
С августа месяца Тверь стали покидать очень многие. Выезжали помещики, за ними потянулись купечество и обыватели. Передвижение по большей части совершалось по Волге. Вследствие обмеления реки приходилось отправляться на небольших судах: полубарках и больших лодках. К концу августа, после Бородинской битвы, население начало выезжать очень быстро. Носившиеся слухи давали благоприятную почву для того, чтобы скорее выехать из города. «Смотря друг на друга, – говорит летопись, – дворяне, обыватели и прочие с великою поспешностью, кто водою, другой на конях за великую цену отправлялись отсюда, забрав, что лучше, а прочее все оставалось ненужным». «И мы для себя, – добавляет автор летописи, – наняли лошадей; ряда (цена) 240 руб. в месяц за тройку, хоть стоять или ехать; и для нас содержались две лошади, да своих две».
Выезд жителей Твери принял огромные размеры. По свидетельству «летописи» в городе с семействами оставалось не более половины населения. Паника была всеобщей. По-видимому, власти тоже были застигнуты врасплох и жители были предоставлены самим себе. Тяжелую картину состояния Твери в это время рисует «летопись»: «Оставлял отец сына, сын отца, матерь дочь, дочь матерь, муж жену, жена мужа, и в таком смятении и страхе распрощались друг с другом со слезами, аки в последний день».
«Итак, по желанию своему, кто куда разъехались, и друг о друге не имея сведения, как почти чрез месяц, а другие и более. И так как господские и обывательские дома многие были заперты, и окна затворены, в иной улице дома 3 или 4 оставались с живущими, то по одному или человека по два оставались для караула, и думаю, половина города не оставалась со всем семейством – страх и ужас, смотря, проходя по улицам».
Эти слова современника-очевидца как нельзя лучше характеризуют состояние Твери в этот тяжелый для России год. Вполне понятно, прекратилась и торговля: лавки были заперты, а в некоторых весь товар был убран в сундуки, короба, тюки и кули, только лишь самая незначительная часть товара оставалась в лавках, так что многое с трудом можно было купить.
Продукты первой необходимости можно было достать. Например, хлебные продукты, хотя и не в большом количестве, но привозили продавать. Некоторые тверские обыватели продолжали еще оставаться в городе, но после занятия французами Москвы все, кто мог, начали выезжать. В начале сентября покинул Тверь и автор «летописи». То, что ему пришлось перенести за это время, было действительно ужасным. Можно думать, что другим обывателям было еще хуже.
Оставив дом на работника, он уехал к своему знакомому. Сначала остановились в ветхой избе, где и поместилось с лишком 30 человек. Знакомый автора был добрым хозяином: дал приют беглецам и пищу. Тяжело было оставить родное гнездо; через 2 дня поехал навестить. Целых 2 ночи ночевал в повозках, терпя неудобства от холодной погоды и дождя. В Твери, выбрав кое-что из повозок, а также и постели, расположился в лабазе. Узнав, что неприятеля нет в Твери, Тюльпин начал перевозить свое семейство обратно.
III.
Жители, выехавшие из Твери, за сентябрь и первую половину октября много вынесли и перестрадали. После того как было получено известие об оставлении Москвы французами, население Твери начало мало-помалу приходить в себя. После ужаса и паники, охвативших тверитян в начале сентября, они стали съезжаться в Тверь. 21 сентября автор летописи вернулся в город вместе со своим семейством, а через 2 дня было перевезено то имущество, которое он взял с собою. Радость и уверенность в победе над неприятелем были так велики, что, не получая официальных известий, население продолжало собираться.
В ноябре месяце слухи о поражении «Великой армии» достигли г.Твери и жители стали успокаиваться. Пользуясь хорошей зимней дорогой, разъехавшиеся тверитяне вернулись в родной город в половине ноября, а 18 числа прибыл и принц Ольденбургский вместе с вел. кн. Екатериной Павловной.
Спустя 2 месяца, 19 января 1813 года, тверитяне праздновали изгнание французов из пределов России. Так кончился тяжелый 1812 год, год великих испытаний для России. Как видно из «летописи», события Отечественной войны отразились и в Твери, причем любопытно отметить то состояние, в котором находилась Тверь, город, который не был задет неприятельским погромом; и здесь население переживало трудные минуты, а растерянность властей и слухи о приближении неприятеля способствовали развитию паники среди населения и тем самым усилили и без того напряженное состояние обывателей.
Печатается по изданию: А.Н.Вершинский «1812 год в Тверской губернии по запискам и воспоминаниям современников»,
Издание журнала «Тверская Старина», Старица, типография И.П.Крылова, 1912 год.