Кирпич с клеймом «ТЫРЛОВЪ», найденный под стенами Шлиссельбургской крепости — древней крепости «Орешек» в истоке Невы. Изготовлен в 1890–1910 годах на одном из петербургских заводов Дмитрия Ивановича Тырлова-Жданкова. Появление кирпича в стенах древней крепости связано с большими строительными работами, которые велись в Шлиссельбурге в период с 1905-1911 гг., когда бывшая «государева тюрьма» перестраивалась в крупный каторжный централ.
Свой первый кирпичный завод — на левом берегу Невы, в селе Корчмино близ Усть-Ижоры — потомственный почётный гражданин и купец второй гильдии Дмитрий Иванович Тырлов приобрёл в 1893 году у наследников купца Д.И.Соболева. Спустя три года, в 1896-м, к нему добавился второй завод на правом берегу Невы, в колонии Овцыно, купленный у Александра Ивановича Фукса; к этому производству архитектор В.В.Шауб составил новый заводской план — и, по договорённости с владельцем, обязался использовать этот кирпич в собственных петербургских постройках. В 1898 году открылось третье производство — у станции Колпино, в начале 1900-х — четвёртое, в селе Ивановское, а к 1910-м годам заработал завод в Царскосельском уезде близ Купчина. К 1915 году «империя» Тырлова насчитывала шесть кирпичных заводов; на одном только овцынском предприятии, по данным 1903 года, работали двенадцать конных глиномялок, две печи Гофмана на 28 камер и 273 рабочих. Правление и контора помещались в самом центре Петербурга — на Невском проспекте, 119. Проработали заводы до 1917 года, а после национализации предприятие в Овцыне получило безликое имя «Кирпичный завод №8».
Найденный нами кирпич датируется 1890–1910 годами. К этому времени Орешек, взятый Петром I у шведов ещё в 1702 году и переименованный в «ключ-город» — Schlüsselburg, — уже почти двести лет как утратил военное значение. С постройкой Кронштадта передовым форпостом Балтики стал новый остров-крепость, а старый на Ладоге превратился в государеву тюрьму — место, откуда, как говорили, «не выходят». В XVIII веке за её стенами оказывались Мария Алексеевна — сестра Петра, первая жена императора Евдокия Лопухина, свергнутый регент Бирон, князья Долгорукие. Однако наиболее известным узником Шлиссельбурга стал Иоанн VI Антонович (1740–1764) — единственный русский император, о месте захоронения которого нет достоверных сведений.
Иоанн Антонович родился 12 августа 1740 года в Санкт-Петербурге; он был правнуком царя Ивана V Алексеевича и внучатым племянником царствовавшей тогда императрицы Анны Иоанновны. Уже 5 октября 1740 года двухмесячный младенец был провозглашён наследником престола, а спустя пару недель, после смерти Анны Иоанновны, — императором Иоанном VI при регентстве сперва Бирона, затем собственной матери, Анны Леопольдовны. Царствование его длилось чуть больше года: в ночь с 24 на 25 ноября 1741 года дочь Петра I Елизавета Петровна совершила дворцовый переворот, и вся семья свергнутого государя была арестована. Младенца-императора, которого после ареста «брауншвейгского семейства» было запрещено называть по имени, навсегда разлучили с родителями и в течение долгих лет держали в застенках рижской крепости Динамюнде и в Холмогорском остроге Архангельской губернии. В начале 1756 года, опасаясь заговора с целью освобождения императора, Елизавета распорядилась тайно вывезти шестнадцатилетнего Иоанна из Холмогор — и глухой ночью сержант лейб-кампании Савин доставил его в Шлиссельбург. Здесь в отдельной казарме рядом со Светличной башней, а по другим данным — в так называемой Петровской нумерной казарме, узник провёл последние восемь лет своей жизни. Инструкции были невиданной строгости: даже комендант крепости не должен был знать, кого именно он стережёт под именем «известного арестанта»; видеть Иоанна и знать его имя разрешалось лишь трём офицерам приставленной к нему команды; в крепость без указа Тайной канцелярии нельзя было впустить даже фельдмаршала.
С восшествием на престол Екатерины II в 1762 году положение Иоанна лишь ужесточилось. В марте 1762 года император Петр III, супруг будущей императрицы Екатерины II, тайно посетил «известного арестанта» в Шлиссельбургской тюрьме. То, что обнаружил император, не на шутку встревожило Екатерину. Несмотря на строжайший запрет на общение с узником и даже обучение его грамоте, 22-летний император оказался обучен грамоте, говорил связно и главное — был осведомлен о том, кем является и даже вступал в постоянные перепалки с охраной, требуя называть себя Ваше Императорское Величество. В результате императрица, опасаясь за легитимность своего пребывания на престоле, добавила в секретную инструкцию приставленным охранникам роковой десятый пункт: если кто-либо попытается арестанта освободить — «живого никому его не отдавать». А два года спустя, в ночь с 4 на 5 июля 1764 года, подпоручик Смоленского пехотного полка Василий Яковлевич Мирович, несший в тот день караул в Шлиссельбурге, склонил часть гарнизона на свою сторону, арестовал коменданта Бередникова и потребовал выдачи узника, чтобы провозгласить его императором. Приставленные к Иоанну офицеры — капитан Данила Власьев и поручик Лука Чекин — сперва отбивались, но когда Мирович навёл на казарму пушку, они, в точности следуя инструкции, закололи двадцатитрёхлетнего Иоанна и лишь потом сдались.
Была ли то провокация, устроенная Екатериной специально для приведения в исполнение «смертельного» пункта инструкции, историки спорят до сих пор. Так или иначе, подпоручик Мирович был арестован, признан государственным преступником и 15 сентября того же года обезглавлен в Петербурге на Сытнинской площади; тело его было сожжено на эшафоте вместе с плахой. Тело же Иоанна VI похоронили ночью, тайно, где-то в стенах Шлиссельбурга — и место это до сих пор достоверно не установлено. Само имя и память об Иоанне VI долгие годы оставались под запретом: за хранение отчеканенных некогда монет с его изображением полагалась ссылка на каторгу. Достаточно сказать, что даже в 1913 году, при праздновании трёхсотлетия Дома Романовых, его имя не попало на юбилейную стелу в Александровском саду в Москве.
Немало громких имён было связано с этой крепостью и в XIX веке. Здесь сидели декабристы Иван Пущин, Вильгельм Кюхельбекер, братья Бестужевы, революционер-анархист Михаил Бакунин. К 1880-м годам старой петровской тюрьмы уже не хватало: убийство Александра II в марте 1881 года и волна процессов над народовольцами заставили правительство искать новое, особо надёжное место для «наиболее важных преступников». По личному указу Александра III в 1881–1884 годах в крепости была возведена Новая (названная «народовольческой») тюрьма — двухэтажное каменное здание на сорок одиночных камер, оснащённое ватерклозетами, водопроводом и водяным отоплением по последнему слову американской и европейской пенитенциарной техники. Уже в августе 1884 года в новой тюрьме справила «новоселье» переведённая из Алексеевского равелина Петропавловской крепости первая партия узников, среди которых были приговорённые к смертной казни, заменённой пожизненным заключением, террористы-народовольцы Вера Фигнер, Николай Морозов, Михаил Фроленко, Герман Лопатин, Людмила Волкенштейн; здесь же в 1887 году был казнён Александр Ульянов — старший брат В.И.Ленина.
После манифеста 1905 года народовольцы, отсидевшие по двадцать с лишним лет, были освобождены, и в декабре того же года государственная тюрьма формально закрылась. Однако простаивала она недолго: император Николай II распорядился приспособить освободившиеся здания под новый, ещё более крупный комплекс — «Шлиссельбургский каторжный централ», рассчитанный, по разным оценкам, на 800–1700 заключённых. С 1907 года в крепости начинается лихорадочная стройка: перестраиваются петровские казармы («Зверинец» и «Старая тюрьма»), поднимаются надзирательские корпуса, тюремная больница, пекарня и мастерские; над фундаментом тюремного здания XVIII века вырастает второй корпус на двенадцать общих камер. Наконец, в 1911 году открывается вновь построенный четвёртый корпус — колоссальное четырёхэтажное здание на шестьсот заключённых. Именно к периоду этой стройки, по-видимому, и относится наш кирпич «ТЫРЛОВЪ», который завозился сюда десятками тысяч: завод Тырлова, стоявший буквально в нескольких вёрстах ниже по Неве, был для Шлиссельбурга наиболее удобным поставщиком.
Тюремная история Шлиссельбурга оборвалась в феврале 1917 года: рабочие Петрограда и близлежащих заводов, узнав об отречении Николая II, переправились на остров, разоружили жандармов, освободили последних арестантов и подожгли ненавистные тюремные корпуса. Новая, «народовольческая», тюрьма выгорела полностью, а само здание каторжного централа было надолго заброшено. Лишь в 1928 году, после реставрационных работ, здесь открылся филиал Ленинградского музея Октябрьской революции — первая музейная экспозиция на территории крепости.
Нам осталось лишь добавить, что во время Великой Отечественной войны крепость стала ареной ожесточенных боёв. С сентября 1941-го по январь 1943 года небольшой гарнизон Красной армии — около 350 бойцов 1-й дивизии войск НКВД и моряков Ладожской военной флотилии — держал на острове оборону, не давая немецким войскам форсировать Неву и замкнуть второе кольцо блокады Ленинграда. За 500 дней осады крепость выдержала беспрерывный артиллерийский и миномётный обстрел с занятого противником правого берега; большинство исторических построек — в том числе Иоанновский собор XIX века, петровские казармы и построенные в начале XX века корпуса каторжного централа — были разрушены или превращены в руины. Эти руины и сегодня стоят внутри крепостных стен как памятник и защитникам «Невского пятачка», и всем поколениям её узников: часть построек сознательно оставлена в законсервированном виде.
Восстановление крепости началось лишь в конце 1950-х: сначала была возрождена Королевская башня с шатровым завершением, в 1962-м — Новая (народовольческая) тюрьма, где и разместилась основная музейная экспозиция. В 1965 году крепость была передана городу и вошла в состав Государственного музея истории Ленинграда (ныне — Государственный музей истории Санкт-Петербурга), филиалом которого остаётся и сегодня.