Этот почти сказочный замок уже больше ста лет отражается в тихой воде реки Донховки. Даже в наши дни приезжие, случайно заглянувшие в этот уголок старого города, замедляют шаг и удивленно поднимают головы: шестигранная башня со стилизованными крепостными зубцами, ступенчатые фронтоны, высокие узкие окна — меньше всего ожидаешь встретить такое в бывшем фабричном сельце, которым когда-то был город Конаково. На самом здании — ни охранной таблички, ни пояснения для туристов. Ничего, что говорило бы о его охранном статусе и возрасте. Хотя нет, возраст этой постройки всё же бросается в глаза: из-за осыпающихся и потрескавшихся стен, полуразрушенной верхней площадки башни и проросших на карнизах деревьев. Замок выглядит заброшенным, но в нём ещё теплится жизнь: с 1960-х годов здание с пристройками бессменно занимает местное ДОСААФ. Периодически через ржавые ворота во двор заезжают учебные машины, проходят небольшие группы подростков и осторожно спускаются в полуподвал с покосившимися стенами. Напротив — обугленные остовы корпусов ещё дореволюционной кузнецовской больницы. Всё это напоминает подполье в тылу врага времен Великой Отечественной войны. Но в сотне метров от всего это с ревом проносятся по главной улице города иномарки с московскими и тверскими номерами. Сидящие в них люди часто даже не догадываются, что эти обветшалые стены — одна из последних уцелевших достопримечательностей города Конаково. И уникальный памятник в масштабах всей Тверской области.
Когда-то эта зубчатая модерновая башня перекликалась с видневшимися на той стороне речки Донховки башнями знаменитого Конаковского фаянсового завода имени М.И.Калинина (ЗиК) — бывшей Тверской фарфорово-фаянсовой фабрики Товарищества М.С.Кузнецова. С неё, собственно, и началась история «замка».
В 1880-х годах Матвей Сидорович Кузнецов, «фарфоровый король» России, выстроил на противоположном от завода берегу Донховки больничный городок для рабочих своей фабрики. Работа на фаянсовом производстве калечила лёгкие: тонкая пыль глины и каолина за пятнадцать-двадцать лет доводила людей до силикоза. Сам Кузнецов был старовером, за мусор людей не считал, старался отвадить рабочих от пьянства, поощрял изучение ими Священного Писания. И, конечно, лечил. В разбитом им на другом берегу больничном городке работали стационар, амбулатория, аптека, хирургическое и родильное отделения, инфекционная больница. В 1891 году рядом появился деревянный храм во имя Александра Невского, а позднее — кирпичное здание амбулатории. Встал вопрос о централизованном водоснабжении всего больничного городка. Поблизости, у берега Донховки, как раз бил родник, из которого брали воду для нужд больницы. Поэтому водонапорную башню решили строить тут же, поблизости.
Долго выбирать подрядчика не пришлось: к тому времени на фаянсовой фабрике уже вовсю шли работы по модернизации корпусов, начатые наследниками М.С.Кузнецова после его смерти. Работы вела строительная и инженерная контора Торговый дом «Братья А. и Н.Потураевы» из Москвы. У братьев был собственный завод железобетонных изделий и техническая контора. Они брались за всё, что тогда считалось последним словом строительной техники: железобетонные потолки, купола и мосты, цементные трубы, паркет, и даже метлахскую плитку и мозаику, которую они лепили в своей гончарной мастерской в Бутырках. Главным в этом союзе был Николай Потураев, инженер по специальности. В справочнике 1914 года он указан владельцем завода, а в адресной книге «Вся Москва» за 1915 год — директором-распорядителем. Надо заметить, что братья выбирали достаточно необычные адреса. Первую контору они снимали в Милютинском переулке, в особняке XVIII века, принадлежавшем французскому правительству. А в 1907 году оба брата жили в доме промышленника Юлия Гужона на Малой Лубянке, в квартире № 42. Французский подданный, Гужон был владельцем Московского металлического завода (будущего завода «Серп и молот») и старостой соседней католической церкви Святого Людовика. Так или иначе, но контора братьев находилась совсем недалеко от недавно выстроенного по проекту Федора Шехтеля здания Торгового дома Товарищества М.С.Кузнецова на Мясницкой. Первые контакты между ними относятся к декабрю 1910 года, а в 1911–1914 годах Потураевы уже работали на трёх фабриках Товарищества: в Риге, в Дулеве и в Кузнецове.
По договорам корпуса возводили из кирпича, с перекрытиями из железобетонных сводов системы «Монье» на портландцементе и с чугунными колоннами. Впервые на этих фабриках устроили вентиляцию и увлажнение воздуха. Когда фабричная инспекция указала на вредность производства, управляющий Тверской фабрикой Александр Васильевич Савостьянов ответил: «В новых корпусах мы дали простор, свет, имеем возможность на обмен воздуха, не считаясь с потерей тепла, повторяю, необходимого для сушки товара…». Тогда же на фабрике впервые в российской фарфоро-фаянсовой промышленности поставили туннельный горн системы «Фужерон». Словом, фабрика прирастала новыми просторными корпусами, и на этом фоне строительство водонапорной башни для больницы на том берегу было совсем небольшим увеличением проекта.
Шестигранную водонапорную башню по проекту Николая Потураева возвели рядом с родником. Электрические насосы поднимали воду на самый верх — в бак, расположенный под зубцами башни. Бетонный колпак над старой скважиной до сих пор стоит неподалёку на берегу. Кирпич для строительства башни делали из отходов, остававшихся при возведении бетонных перекрытий новых фабричных корпусов на той стороне реки. Кирпич выходил твердым, но некрасивым, и его использовали для внутренних стен. А снаружи использовали безобжиговый кирпич, который делали прямо на месте из речного песка и портланд-цементного раствора. Фундамент башни укрепили так называемым «боем» — битой посудой с фабрики. Так что «Потураевский замок» в буквальном смысле стоит на кузнецовском фаянсе. К тому времени, как была построена башня, на противоположном берегу Донховки над новыми корпусами уже поднялась дымовая труба высотой 56,6 метра с датой «1910», выложенной светлым кирпичом, а ближний к реке корпус фабрики украсили две башенки с шатрами. По свидетельству исследователей, одну из них в Кузнецове называли Кремлёвской. Если сегодня посмотреть с берега Донховки на фабрику, а потом обернуться на «замок», то видно, что это работа одной руки.
Тем временем, в российскую глубинку мало-помалу стало проникать новое чудо техники — синематограф. В ноябре 1910 года газета «Коммерсант» поместила заметку «Сельский кинематограф»: кино, «завоевавшее себе в городах права гражданства, понемногу начинает проникать и в деревню». Речь шла о пермском предпринимателе, который возил небольшой проекционный аппарат по земским школам. В русскую деревню кино приезжало на гастроли, с чемоданом. Но в феврале 1911 года в Бологом случилась беда: во время сеанса загорелся деревянный кинематограф, устроенный в старом клубе. По данным Всероссийского добровольного пожарного общества, тогда погибли 64 человека, из них 43 ребёнка. После этой трагедии по всей империи ввели настолько строгие правила для кинозалов, что многие из них попросту пришлось закрыть.
А в сельце Кузнецово все получилось с точностью до наоборот. Наследники фарфорового короля решили открыть для рабочих свой синематограф. Для этого в 1912 — 1913 годах Николай Потураев пристроил к своей водонапорной башне с двух сторон два корпуса, и в них открылся электротеатр «Синематограф» на 190 посадочных мест — первый сельский синематограф в Тверской губернии. Чтобы понять, насколько это было необычно и умопомрачительно для того времени, достаточно сказать, что первый сельский стационарный кинотеатр звукового кино в Тверской области открылся лишь в 1939 году в совхозе «Петровское». А тут — сельцо!
Кино в «замке» показывали два раза в неделю. Здание отапливали четырнадцать печей, часть из них была облицована кузнецовскими изразцами. По воспоминаниям старожилов, немые ленты сопровождал тапёр — знаменитый в Кузнецове музыкант Александр Иванович Цветков, игравший на пианино и аккордеоне. По воскресеньям на сеансы съезжались люди со всей округи, и даже из уездной Корчевы, где своего синематографа не было. Зато там был собственный духовой оркестр, который, по воспоминаниям очевидцев, в летнее время играл для людей перед началом картины, в антрактах и после окончания сеансов — прямо на плоской крыше маленькой одноэтажной пристройки к «замку». Со временем на сцене электротеатра стал играть и кузнецовский кружок любителей драматического искусства — будущий народный театр. Сюда он переехал после беды: прежнее его помещение, общежитие для малолетних рабочих, сгорело.
В 1917–1918 годах здесь стоял отряд Красной гвардии, и пламенные речи чередовались с киносеансами. В 1920-е годы тут был рабочий клуб фаянсовой фабрики с драмкружком, духовым оркестром, оркестром народных инструментов, шахматной секцией и библиотекой. Посетителей в фойе встречало чучело медведя, и с ним здоровались за лапу.
С 1945 по 1951 год в «замке» работало Конаковское художественно-ремесленное училище. В нём учили живописцев, скульпторов-модельщиков и формовщиков для завода. Здесь учился Вячеслав Фёдорович Шумилов, будущий народный художник России, и многие другие мастера: знаменитая конаковская фаянсовая школа во многом начиналась в стенах бывшего электротеатра. Потом были училище механизации, музыкальная школа, Дом пионеров, отделение Госбанка и даже ГАИ.
В 1967 году здание признали непригодным к эксплуатации, и его не захотел взять даже военкомат. Тогда его принял Конаковский спортивно-технический клуб ДОСААФ. Своими руками и на скромные средства клуб провёл ремонт, который не претендовал на научную реставрацию: прочистили дренаж, провели отопление, водопровод и канализацию, сохранили печи и основную часть исторического облика, хотя аварийное парадное крыльцо пришлось разобрать. С тех пор ДОСААФ больше полувека держит здесь оборону. Но держать оборону — не значит спасти. Сегодня против первого сельского синематографа Тверской губернии всё — и ведомственная разобщенность (территория бывшего больничного городка вроде как относится к Минздраву Тверской области), и неразбериха со статусом: с 1999 года здание числится выявленным объектом культурного наследия «Народный дом» (приказ областного комитета по охране историко-культурного наследия № 68 от 30 декабря 1999 года), но в реестр памятников — ни регионального, ни федерального значения — так и не попало.
Так и стоит этот уникальный — как минимум, по материалу, своему историческому предназначению и создателю — памятник, постепенно разрушаясь на глазах у жителей города. Удивительное дело: все исторические потери Конаково — взорванный в 1936 году старообрядческий храм и разобранная в 1961-м церковь Александра Невского у больничного городка, сгоревшая модерновая дача Готье на Волге, исторические корпуса Фаянсового завода и многие многие другие — произошли не в годы войны, а в мирное время. Их уничтожило равнодушие и незнание собственной истории тех, в чьих руках в разное время находился город.
Тем временем, в окрестностях Конаково разворачивается крупный федеральный туристический проект. По оценке администрации округа, на Конаковский округ приходилось около 30% турпотока Тверской области. Совсем рядом трасса М-11, курорты на Волге, а главное — крупный речной порт Завидово, где в навигацию 2026 года побывали многие десятки 63 круизных пароходов и больше десяти тысяч пассажиров. К 2028 году к курорту «Завидово» должны проложить новую железнодорожную ветку, чтобы из Москвы сюда можно было доехать без пересадок.
Повторяем — всё это в рамках федерального проекта, в котором на развитие инфраструктуры выделены многие миллиарды рублей. На этом фоне возрождение старинного конаковского «замка» — с множеством помещений под выставки и мастер-классы, вместительной парковкой, впечатляющим видом на реку и фаянсовый завод, с настоящей историей, наконец — могло бы стать тем самым решением, которое при минимальных затратах позволило бы создать в Конаково настоящий туристический центр притяжения, как сейчас модно говорить. Правда, для этого зданию хорошо бы наконец получить статус памятника — и лучше федерального значения: с ним проще просить деньги на реставрацию по государственным программам и привлекать гранты. Прецеденты есть: приказом Минкультуры России № 1655 от 2 октября 2017 года «Народный дом» 1916 года в Кириллове Вологодской области перевели из региональной категории в федеральную. А буквально на днях стало известно, что приказом Минкультуры России № 1792 от 21 сентября 2026 года «Пивоваренный завод братьев Каттербах» в Торжке, который тоже был лишь выявленным объектом, включён в государственный реестр сразу как памятник федерального значения.
А значит, и у первого сельского синематографа Тверской губернии пока ещё есть надежда на новую жизнь.