Огнеупорный кирпич с клеймом LITWAK (Волынская губерния, 1880-1910-е годы) из дворового корпуса доходного дома купца В.А.Андреева 1914 года постройки на Рождественском бульваре в Москве. Изъят в ходе ремонтных работ — вроеятнее всего, при при демонтаже внутренней стены камина или отопительной печи одной из квартир.
Как видно из фотографий, на кирпиче есть два клейма — собственно LITWAK, а также плохо читаемое торцевое клеймо, означающее, вероятнее всего, номер партии. Кирпичи этой марки изготавливались на заводах Волынского генерал-губернаторства (территория нынешних Житомирской и Хмельницкой областей Украины), принадлежавших семейству Литвак — еврейской мещанской династии, вероятнее всего, выходцев из еврейских общин Виленской губернии (Литва), которых на юге России принято было называть «литваками». Главой династии, по всей видимости, был Мошка (Моисей) Литвак и его братья или сыновья Шлема, Шехмен и Талимон. По данным «Записок Одесского отделения Императорского Русского технического общества» (1885), все они владели несколькими заводами, располагавшимися в селе Буртын Новоград-Волынского уезда и в селе Конотопы Заславского уезда. Главный завод располагался в селе Буртын Новоград-Волынского уезда: на нем были заняты 60 рабочих, а производительность на 1885 год составляла до 800 000 штук в год. Латинское написание фамилии — LITWAK — объясняется тем, что Волынская губерния лежала на землях бывшей Речи Посполитой, где традиционно использовалась латиница. Волынские огнеупорные глины считались одними из лучших в империи, изделия из неё поставлялись далеко за пределы губернии — в Москву, Киев, Одессу и другие крупные города.
Известно, что на Киевской выставке сельскохозяйственных и фабрично-заводских произведений 1880 года заводы Мошки и Талимона Литваков экспонировали «огнеупорные кирпичи разнообразных сортов и форматов, имеющих специальное назначение при постройке паровых, газовых, заводских и обыкновенных печей», а также «плиты для выстилки печей, трубы для проведения в них воздуха». Оба предприятия были удостоены бронзовых медалей.
Любопытно, что в нашем случае и сам кирпич, и дом, где он был обнаружен, могут быть связаны между собой. Земельный участок под номером 108 (позже 103/108), лежавший сразу за стенами Рождественского женского монастыря на углу Малого Кисельного переулка и проезда Рождественского бульвара, в начале XIX века были огородами зубного лекаря Карла Жоли. В начале 1830-х отставной лейтенант флота, помещик Тамбовской губернии Д.Н.Сатин выстроил здесь двухэтажный дом с парой флигелей по бокам — эта застройка нашла свое отражение на Хотевском плане 1852 года. С конца XIX века и по 1914 год участок принадлежит московскому купцу Василию Александровичу Андрееву и его потомкам.
В 1903 году купец перестраивает свои владения и возводит на месте небольшого старинного особняка большой 4-х этажный угловой доходный дом по проекту архитектора Николая Ивановича Кокорина — с фасадом, выходящим на Рождественский бульвар (нынешний адрес Рождественский бульвар 10/7с1). В новом доме Андреев открывает меблированные комнаты, которые быстро приобретают сомнительную репутацию, как и вся Трубная площадь, где работал известный всем московским ловеласам ресторан «Эрмитаж» с номерами, завсегдатаями которого были желающие новых романтических знакомств москвичи и профессиональные жрицы любви.
Меблированные комнаты Андреева тоже пользовались хорошим спросом среди романтически настроенной публики, а из-за близости к Рождественскому монастырю (практически за стеной дома), это заведение получило ироничное название «святые номера», что не преминул упомянуть в своих «Записках писателя» Николай Дмитриевич Телешов:
«Даже первоклассный ресторан Эрмитаж, стоявший на площади, и тот выполнял не только свою прямую роль, но имел тут же рядом так называемый «дом свиданий», официально разрешённый градоначальством, где происходили встречи не только с профессиональными девицами, но нередко и с замужними женщинами «из общества» для тайных бесед. Как один из московских контрастов, тут же, на горке, за каменной оградой, расположился большой женский монастырь с окнами из келий на бульвар, кишевший по вечерам весёлыми девами разных категорий — и в нарядных, крикливых шляпках с перьями и в скромных платочках. А рядом с монастырём, стена в стену, стоял дом с гостиницей для тех же встреч и свиданий, что и в Эрмитаже. Благодаря ближайшему соседству гостиницу эту в шутку называли «Святые номера»»…
«…Перед Эрмитажем, возле Страстного бульвара, становились в ряды извозчики-лихачи с дорогими рысаками, в ожидании щедрых седоков из ресторана, а по бульвару начинали разгуливать нарядные «барышни» в шляпках с перьями и вызывающе взглядывать на встречных мужчин… «Святые номера» постепенно наполнялись своей публикой, а в соседнем девичьем монастыре начинали гудеть колокола, призывая благочестивых ко всенощной».
В 1890-х годах на другой стороне Малого Кисельного переулка, на участке под номером 104/109 начинает строиться шикарная усадьба. Её владелец — чайный магнат Алексей Семенович Губкин, который переезжает сюда вместе со своей семьёй и внуками Александром и Марией Григорьевичами Кузнецовыми. Свою московскую усадьбу он записывает на любимую внучку, которая приезжает сюда с супругом — молодым представителем химических фабрикантов Константином Капитоновичем Ушковым — и их многочисленными детьми. Однако к началу ХХ века эта просторная усадьба с интерьерами, выполненными Федором Шехтелем, пустеет: в 1883 году умирает сам А.С.Губкин, затем его внучка Мария (1891) и внук Александр (1895). Владельцем остается муж Марии — Константин Капитонович Ушков, хотя его покойная супруга всё ещё числится владелицей усадьбы. А дальше в московских справочниках начинается путаница, которая сбила с толку некоторых москвоведов и привела к тому, что доходный дом купца Андреева иногда ошибочно называют «домом К.К.Ушкова», как он, в частности, отмечен даже на картах крупных поисковиков. Дело в том, что московских справочниках начала ХХ века номера владений Андреева (108) и Ушкова (106) иногда путают местами, отчего может сложиться впечатление, что владельцы двух участков поменялись своими владениями.
На самом деле причина этих расхождений, по-видимому, обычная небрежность или ошибка наборщиков. В справочнике «Вся Москва» за 1914 год мы видим, что участок 108 принадлежит уже Анне Егоровне Андреевой — вероятно, вдове или внучке купца. То есть дом так и принадлежал семейству Андреева. А вот год спустя, уже в справочнике за 1915 год, в списке владельцев участка появляется новое имя — княгиня А.А.Оболенская.
Анна Александровна Оболенская (урожденная Половцева), к тому времени была уже известной пианисткой, композитором и благотворительницей. Она родилась 10 ноября 1861 года в Петербурге и была старшим ребенком в семье сенатора Александра Александровича Половцова (1832–1909) и Надежды Михайловны Июневой (1843–1908). Её отец при Александре III занимал пост государственного секретаря, был известен как крупный промышленник и меценат — издатель фундаментального «Русского биографического словаря». Мать, по семейной легенде, была внебрачной дочерью великого князя Михаила Павловича (сына Павла I), удочерённой бароном Александром Людвиговичем фон Штиглицем — управляющим Государственным банком Российской империи и основателем знаменитого Центрального училища технического рисования. Таким образом, Анна Александровна предположительно являлась правнучкой императора Павла I.
В 1881 году Анна обвенчалась с князем Александром Дмитриевичем Оболенским (1847–1917), потомком Рюриковичей, выпускником юридического факультета Московского университета, известным государственным деятелем и видным стеклозаводчиком — последним владельцем знаменитых хрустально-стекольных заводов Бахметевых в селе Никольском Пензенской губернии. Объединила их, вероятнее всего, любовь к искусству: Анна Александровна не только прекрасно играла на пианино, но сама сочиняла и исполняла музыкальные произведения — преимущественно духовного содержания. Её жених тоже был не чужд музыке, и даже возглавлял Московский отдел Императорского русского музыкального общества. Вероятнее всего, владелицей доходного дома Андреевых княгиня стала в 1914 году — и сразу же приступила к строительству нового 3-этажного кирпичного дома (Рождественский бульвар 10/7с2) во дворе основного здания по проекту архитектора В.А.Домбровского.
Дом был построен небольшим, но добротным — с толстыми кирпичными стенами, высокими потолками и большими окнами с видами во двор и на Рождественский монастырь, а также с подвалами, соединявшимися с подземными помещениями основного корпуса. Во всех квартирах были установлены печи или камины — благо, супруг новой владелицы, князь Александр Оболенский, как крупный стеклозаводчик был непосредственно связан с огнеупорными материалами, необходимыми для варки стекла, а потому не приходится удивляться, как огнеупорный кирпич LITWAK из далекой Волынской губернии оказался в московском доме.
В справочниках того времени оба дома — старый и новый, построенный Оболенской, никак не отличались, называясь просто «домом кн.Оболенской». Потому сегодня трудно сказать, для каких целей был построен второй корпус дома. Возможно, в нем расположилось открытое А.Д.Оболенским представительство его хрустально-стекольного завода с конторой, магазином и складом продукции, которое фигурирует в справочнике за 1916 год.
Но с учетом биографии Оболенской, активно занимавшейся благотворительностью, можно предположить, что целью постройки было не увеличение доходной площади (в деньгах Оболенские не нуждались, да и сами жили в основном в Петербурге и своем имении Никольское в Пензенской области), а для нуждающихся, что, к слову, было общепринятой практикой крупных домовладельцев того времени. Аналогичные трехэтажные кирпичные дома княгиня строила для погорельцев у себя в имении, содержала и строила новые сельские школы и больницы, а в Петербурге состояла помощницей попечительницы образцового приюта барона Штиглица.
Увы, новое московское домовладение четы Оболенских продолжалось не долго. В 1917 году супруги отправились на отдых на Кавказ, где заболели тифом и умерли с интервалом в три месяца — она 7 августа 1917 года, а он 26 ноября того же года в Ессентуках.
После революции оба корпуса дома по Рождественскому бульвару были национализированы и превращены в коммунальное жильё. В конце 1920-х годов трехэтажный кирпичный дом, построенный княгиней Оболенской во дворе своего владения, был надстроен 4-м этажом. В разные годы в этих корпусах жили музыкант Малого театра Пётр Агафошкин — автор первого в России учебника по шестиструнной гитаре (1934 г.), и писатель-помор Борис Викторович Шергин — выпускник Строгановского училища, прославивший русский Север своими сказами. В подвале дома со стороны Рождественского бульвара в советское время работало кафе-бар, получившее народное прозвище «Зелёная гадина»; предполагается, что именно здесь в 1966 году снималась сцена пивбара из фильма Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля». Кирпичный дом во дворе и в наше время остается жилым, а помещения первого этажа в нём занимает ресторан с любопытным названием «Объект исторического наследия», любезно предоставивший этот кирпич в нашу коллекцию.
