В истории российской литературы наш герой — поэт, драматург, актёр и переводчик — стоит особняком. Как в силу своего и впрямь яркого таланта, так и благодаря высочайшему социальному статусу, который, казалось, даже несколько тяготит этого на удивление открытого, искреннего и талантливого человека. Вопрос о том, может ли член царской фамилии стать истинно народным поэтом, выглядит почти риторическим. Но великий князь Константин Константинович Романов, широко известный российским читателям рубежа XIX-XX веков под псевдонимом «К.Р.», как минимум попытался это сделать. Недаром ещё при жизни снискал себе прозвище «Августейший поэт» — во времена Серебряного века это звучало не как ирония, а как комплимент. Внук императора Николая I, племянник Александра II, кузен Александра III и дядя Николая II, Константин Константинович Романов был просто-таки обречён на блестящую карьеру, однако истинное своё призвание сам он видел в другом:
«Но пусть не тем, что знатного я рода,
Что царская во мне струится кровь,
Родного православного народа
Я заслужу доверье и любовь.
Но тем, что песни русские, родные,
я буду петь немолчно до конца,
и что во славу матушки-России
Священный подвиг совершу певца».
1883 год.
Константин Константинович Романов родился 10 августа 1858 года в Большом Константиновском дворце в Стрельне, на берегу Финского залива под Санкт-Петербургом, в семье великого князя Константина Николаевича (сына Николая I) и великой княгини Александры Иосифовны, урождённой принцессы Саксен-Альтенбургской. Его отец — генерал-адмирал, командующий флотом и морским ведомством — был широко образованным человеком и покровителем искусств, прививший любовь к поэзии и своему сыну. Когда-то его отец, император Николай I, презрительно относившийся к литераторам, категорически запретил своему сыну заниматься стихотворчеством, поэтому увлечению собственного сына — внука к тому времени уже почившего императора — великий князь препятствовать не стал. Возможно, считая литературные опыты юного Константина юношеским увлечением, которое со временем пройдёт. Но получилось иначе.
Нет, с карьерой у молодого князя, племянника нового императора Александра II, всё складывалось как нельзя более удачно. Юношу с детства готовили к морской службе. С семи лет его воспитанием занимался лейтенант Н.А.Зеленой, представитель славной морской фамилии. Свое первое плавание Константин совершил в 1870 году по Балтийскому морю на учебном фрегате «Громобой». В 1877–1878 годах он уже участвовал в русско-турецкой войне, заслужив орден Святого Георгия IV степени. Как отмечалось в одном из рапортов, его «хладнокровие и распорядительность несомненно гораздо выше его лет и опытности». В 1883 году он был назначен командиром роты Измайловского полка, а незадолго перед этим заступил на должность командира «государевой роты», шефом которой был сам император. В 1891 году его назначили командиром лейб-гвардии Преображенского полка, а в 1900 году — генерал-инспектором военно-учебных заведений России, должность которого он занимал до конца жизни. В дальнейшем великий князь дослужился до генерал-адъютанта (1901) и генерала от инфантерии (1907).
Военную службу Константин Константинович успешно совмещал с успехами на поприще общественной деятельности. Был председателем Русского археологического общества, президентом Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, почетным председателем комитета по устройству музея прикладных знаний в Москве (будущий Политехнический музей), строительство которого курировал его отец. В конце 1887 года ему было присвоено звание почётного члена Императорской Академии наук, а 3 мая 1889 года указом императора Александра III он был назначен её президентом — должность, которую занимал 26 лет, до самой смерти в 1915 году. К слову, он стал одним из самых успешных президентов Академии наук. За 26 лет своего президентства многое сделал для укрепления материальной и финансовой базы Академии, расширения музеев, организации научных экспедиций. При нём было построено новое здание Библиотеки Академии наук.
Однако вовсе не чины и награды по-настоящему волновали Константина Константиновича. Своим истинным предназначением князь считал поэзию. «Как бы мне хотелось быть в состоянии писать стихи постоянно, беспрерывно», — запишет он однажды в своем дневнике. Писать стихи он начал ещё в юношеском возрасте. Весной 1879 года во время поездки в Крым он сочинил своё первое стихотворение, которое счёл достойным публикации: «Задремали волны…», напечатанное в августовском номере журнала «Вестник Европы» за 1882 год. Видимо, не желая пробивать себе путь в литературу с помощью своего царственного статуса, юный князь подписал это стихотворение инициалами «КР» — псевдонимом, оставшимся с ним на всю жизнь. А в 1883 году он формирует в стихах своё поэтическое кредо: петь «песни русские, родные».
Летом 1886 года вышел первый сборник «Стихотворения К.Р.», ставший библиографической редкостью. Книга была издана небольшим тиражом в 1000 экземпляров в Государственной типографии Санкт-Петербурга. В продажу она не поступила — все экземпляры великий князь разослал своим друзьям, а также другим поэтам и литераторам, которых считал близкими себе по духу. Получив множество позитивных (хотя и не всегда искренних) отзывов, Константин Романов приступил к выпуску новых сборников, куда вошли и его ранние стихи. Некоторые из этих стихотворений имели успех, а Пётр Ильич Чайковский даже написал Константину Константиновичу письмо, в котором сообщил: «Я написал недавно шесть романсов на тексты симпатичного и полного живого поэтического чувства поэта К.Р…». Прочитав и прослушав романсы, в ответном письме композитору князь написал: «…все они мне весьма по душе. Но от второго романса на слова «Растворил я окно» я в совершенном восторге». Этот романс стал одним из самых известных в России, исполняют его и по сей день. Позже музыку на стихи Константина Романова писали также Рахманинов, Глазунов, Глиэр, Гречанинов, Направник, Рубинштейн.
Впрочем, любовная лирика хоть и занимала значительное место в творчестве Константина Константиновича, но отнюдь не была главной её темой. Ещё во время службы в Измайловском полку князь Романов проникся глубоким сочувствием к нелегкой службе солдат и написал о них немало превосходных стихотворений, впоследствии составивших цикл «Из полковой жизни». В этих «солдатских сонетах» Константин Романов демонстрирует глубокое понимание всей сложности солдатской службы, включая непростое возвращение домой после долгого рекрутского срока. В стихах отчетливо видно очень искреннее, человечное отношение Константина Константиновича к солдатам, и одновременно его неподдельное восхищение их стойкостью и готовностью служить Родине. Одним из наиболее проникновенных произведений стало стихотворение «Умер» (1885), посвященное трагической судьбе молодого солдата-новобранца из простого народа. В нем поэт с документальной точностью и глубоким сочувствием рисует путь крестьянского парня, оторванного от семьи и погибшего от болезни в военном госпитале. Впоследствии это стихотворение стало считаться народной песней — не частый случай для члена императорской семьи!
В 1889 году выходят в свет сразу два сборника его стихов — «Стихотворения К.Р.» (1879-1885) и «Новые стихотворения К.Р.» (1886-1888). Венцом его поэтического творчества стало трёхтомное собрание сочинений «Стихотворения К.Р. 1879-1912», изданное Типографией Императорской Академии Наук в Санкт-Петербурге–Петрограде в 1913–1915 годах. Это роскошное издание в старинном тканевом переплёте включало произведения 1879-1912 гг. — «У Берегов», «Библейские песни», «Мечты и думы», «Времена года», «На чужбине», «Ночи», «Образы и мысли», «Из полковой жизни», «Воспоминания» и переводы классиков. В этот период он и получает своё неофициальное прозвище «августейший поэт» — сначала, вероятно, с оттенком иронии, но позже уже безо всякого ехидства, почти как имя собственное. Его яркий многогранный талант пусть и не вознёс его на вершину российского Парнаса, но снискал к нему всеобщее уважение, в том числе и неподдельной искренностью и чистотой помыслов его музы.
Он действительно хотел быть поэтом — и поэтом народным. Странная мечта для представителя императорской семьи, но вполне объяснимая для племянника «царя-освободителя» Александра II и сына его брата — известного «либерала» великого князя Константина Николаевича, которых Александр III ничтоже сумняшеся обвинял в излишней мягкости и заигрывании с чернью, из-за чего, дескать, Россию и охватил революционный террор. И хотя никаких радикальных методов смены общественного устройства великий князь Константин Константинович не приветствовал и даже едко иронизировал над стихами, авторы которых вслед за Пушкиным писали что-то про «последние оковы», которые «рухнут», тема облегчения жизни простого народа — разумеется, путем просвещения и последовательных законодательных реформ — оставалась для него одной из главных. Он искренне восхищался творчеством «народного поэта» Спиридона Дрожжина, вероятно, примеряя на себя его непростой жизненный путь: если он, «баловень судьбы», кузен и дядя двух императоров, так непросто вошел в поэзию, то какового это было нищему и полуграмотному крестьянскому мальчишке? В 1910 году в обзоре «Критика», написанном Константином Романовым для ежегодной Пушкинской премии основанного им же Разряда изящной словесности Императорской академии наук (ныне Институт русской литературы РАН), он горячо поддержал заявку Спиридона Дрожжина, написав обширное и эмоциональное эссе о судьбе и творчестве крестьянского поэта, заканчивавшееся следующими словами: «Нельзя не признать за г.Дрожжиным весьма почтенной заслуги перед нашей литературой. Принимая же во внимание отсутствие школьного образования, высокую степень начитанности, неимоверный труд, приложенный Спиридоном Дмитриевичем к приобретению знаний среди самых неблагоприятных условий жизни и общественного положения, нельзя не поражаться его даровитостью и силою духа, победившего всевозможные препятствия и затруднения и поднявшего простого крестьянина-пахаря до высоты крестьянина-поэта. Убедительно ходатайствую перед Разрядом изящной словесности о присуждении Спиридону Дмитриевичу Дробину одной из премий, состоящих в распоряжении Отделения Русского языка и словесности Императорской академии наук».
Вершиной драматургического творчества великого князя Константина Константиновича стала библейская драма «Царь Иудейский» — поэтическое изложение событий последних дней земной жизни Иисуса Христа, его казни и Воскресения. Завершенная в последние годы жизни поэта, эта мистерия предназначалась для постановки в народных театрах. Сам Константин Романов исполнял роль Иосифа Аримафейского, тайного ученика Христа, второстепенные роли исполняли сыновья автора Константин и Игорь, а вот остальная труппа была по-настоящему звездной — с участием актеров Мариинского и Александринского театров. Музыку к спектаклю написал композитор Александр Глазунов, балетные номера поставил Михаил Фокин, режиссером выступил Н.Н.Арбатов.
Однако Святейший Синод неожиданно запретил драму к публичным постановкам. Константину Константиновичу пришлось обратиться к своему племяннику — Николаю II, и лишь после этого — в виде исключения, было получено разрешение провести один-единственный спектакль в Эрмитажном театре Санкт-Петербурга, да и то лишь для узкого круга публики — литературно-художественного кружка офицеров лейб-гвардии Измайловского полка «Измайловский досуг». Спектакль был назначен на 9 января 1914 года, начались репетиции. Тем временем слухи о грандиозной «закрытой» постановке разнеслись по Санкт-Петербургу, и на репетиции стала приходить публика. Это было маленькой хитростью, позволившей более чем 3000 человек увидеть спектакль в ходе десяти репетиций.
Помимо драматургии, «К.Р.» снискал славу выдающегося переводчика западноевропейской классики. Главным трудом его жизни стал перевод «Гамлета» Шекспира, над которым он работал десять лет (1889-1898) и который впервые издал в 1899 году в трех томах с обширными комментариями. Великий князь обращался за помощью к ведущим специалистам — литературоведу и академику А.Н.Веселовскому, филологу И.И.Грацианскому, английскому переводчику и поэту Морису Бэрингу. Учитывая особенности английского языка, князь Романов пытался решить проблему точности перевода за счет добавления шестой стопы к стихотворной строке, что делало речь персонажей более весомой, хотя и менее динамичной. В 1897 и 1899 годах состоялись первые постановки отрывков из «Гамлета» в переводе «К.Р.», причем роль Гамлета исполнял сам Константин Константинович. Полная постановка трагедии впервые прошла в Эрмитажном театре в феврале 1900 года, а осенью — на сцене Александринского театра. Переживая за качество перевода, князь Константин Романов уверял критиков, что будет благодарен им «за всякое порицание, которое трудящемуся всегда полезнее одобрения», и просил отложить в сторону «попечение об авторском самолюбии переводчика». Этот труд Константина Константиновича получил высокую оценку современников: «Можно сказать, что перевод — лучший из тех, которые существуют у нас. Если он не всегда совершен по стиху, то, во всяком случае, по точности, по соблюдению подлинника, что по особенностям английского стихосложения очень трудно, это перевод, представляющий громадные достоинства», — писали газеты того времени.
Кроме «Гамлета», князь перевел «Мессинскую невесту» Шиллера и «Ифигению в Тавриде» Гете (1910), сопроводив последнее обширным исследовательским очерком о творчестве немецкого классика. В трехтомник поэта, вышедший в год его смерти, вошли не только оригинальные лирические произведения и поэмы, но и многочисленные переводы из Шекспира, Шиллера и Гете. С именем Константина Романова связано становление русской переводческой школы — он первым среди русских переводчиков создал систему подробных комментариев, прилагаемых к переводам классических произведений.
Наряду с государственной службой и творчеством, великий князь уделял большое внимание своей семье. В 1884 году он женился на Елизавете Саксен-Альтенбургской, герцогине Саксонской, приходившейся ему троюродной сестрой, с которой был помолвлен в мае 1883 года. В России она взяла себе имя Елизавета Маврикиевна. От этого брака родились девять детей — шесть сыновей (Иоанн, Гавриил, Константин, Олег, Игорь, Георгий) и три дочери (Татьяна, Наталья — умерла в младенчестве, и Вера). В отличие от отца, они не унаследовали титул великого князя: в 1886 году император Александр III, недолюбливавший своего покойного отца и его брата — отца Константина Константиновича, издал новый указ об императорской фамилии, который ограничил круг носителей титула великого князя. Согласно этому документу, титул великого князя могли носить только дети и внуки императора по мужской линии, тогда как правнуки получали титул «князь императорской крови». В июле 1886 года Константин Константинович записал в своем дневнике: «Мой сын носит титул князя и высочества. По старому положению он был бы Великим Князем и Императорским Высочеством».
Впрочем, едва ли это нововведение сильно беспокоило великого князя и его многочисленное семейство. Гораздо больше внимания он уделял воспитанию — особенно сыновей. По давней традиции императорской семьи, в 15-16 летнем возрасте юных князей отправляли в путешествие по Волге — для лучшего знакомства с бытом крестьянской России. В мае–июне 1908 года в такое путешествие отправился и великий князь Константин Константинович с сыном Олегом Константиновичем, старшей сестрой Ольгой Константиновной («королевой Эллинов» — она была супругой греческого короля Георга I) и другими членами семьи. Они встретились в Твери, куда Константин Константинович приехал поездом из Нижнего Новгорода, а остальные — поездом из Москвы. 30 мая 1908 года на пароходике «Тверь» они в сопровождении губернатора Николая Егоровича Бюнтинга поднялись вверх по течению, посетив археологические раскопки в Дуденево на берегу реки Тьма. А на следующее утро на другом пароходе «Князь Скопин-Шуйский» общества «Самолет» отправились в Калязин, а затем в Углич, где их встретил ярославский губернатор А.А.Римский-Корсаков. Посетив Ярославль, Борисоглебск, город Плёс в Костромской губернии и, наконец, Нижний Новогород, семейство отправилось в поезде во Владимир, где сын великого князя Олег Константинович долго молился в Успенском соборе у гробниц княжеской семьи, погибшей во время монголо-татарского нашествия в 1238 году. После Владимира посетили Суздаль, откуда поездом вернулись в Москву.
В 1914 году началась Первая мировая война (в России её называли Второй Отечественной), и пятеро старших сыновей Константина Константиновича отправились на фронт. А уже 27 сентября 1914 года князь Олег Константинович (1892-1914), корнет лейб-гвардии Гусарского полка, командовавший взводом, был тяжело ранен близ деревни Пильвишки в районе Владиславова во время атаки германских разъездов. О подвиге Олега сообщалось в телеграмме Верховного Главнокомандующего: «При следовании застав нашей передовой кавалерии были атакованы и уничтожены германские разъезды. Частью немцы были изрублены, частью взяты в плен. Первым доскакал до неприятеля и врубился в него корнет Его Высочество Князь Олег Константинович». 28 сентября Олег был доставлен в госпиталь в Вильно, где его прооперировали. В тот же день он был награжден орденом святого Георгия IV степени. Узнав о награждении, юный князь произнёс пророческие слова: «Я так счастлив, так счастлив. Это нужно было. Это поднимет дух. В войсках произведет хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь Царского Дома».
Вечером следующего дня в Вильно прибыл отец — Константин Константинович, который привез сыну орден святого Георгия, принадлежавший деду Олега — великому князю Константину Николаевичу. Этот орден прикололи к рубашке умиравшего юного князя. 29 сентября 1914 года в 21 час вечера, на руках своих родителей, 22-летний князь Олег Константинович скончался, став первым и единственным членом Российского Императорского дома, погибшим на фронтах Первой мировой войны. Олег Романов был похоронен 3 октября 1914 года в имении Осташёво Московской губернии. В 1916 году там был построен четырехстолпный одноглавый храм-усыпальница, сооруженный по образцу древних псковско-новгородских церквей.
Потеря сына оказалась смертельным ударом для Константина Константиновича. Девять месяцев спустя, 2 июня 1915 года великий князь Константин Константинович скончался в своём рабочем кабинете в Павловске Петербургской губернии в присутствии своей 9-летней дочери — княжны Императорской крови Веры. Похоронили «августейшего поэта» в Великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора в Санкт-Петербурге.
А ещё через три года страшные испытания выпали на долю старших сыновей князя: Иоанна (32 года), Константина (28 лет) и Игоря (24 года) Константиновичей. В марте 1918 года они были высланы из Петрограда в Вятку, затем в Екатеринбург, а 20 мая — в Алапаевск. Здесь в заточении в Напольной школе князья находились два с половиной месяца. В ночь на 18 июля 1918 года они были зверски убиты — оглушены ударами обуха топора по голове и ещё живыми сброшены в старую шахту недалеко от Алапаевска, которую забросали гранатами. Умирали они в страшных мучениях вместе с великой княгиней Елизаветой Фёдоровной и другими членами императорской фамилии. В 1981 году князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи были канонизированы Русской Православной Церковью за границей как Алапаевские мученики, а в 2000 году их канонизировала и Русская Православная Церковь.
Остальным членам семьи повезло больше. В ноябре 1918 года великая княгиня Елизавета Маврикиевна на борту шведского корабля «Ингерманланд» уехала в Стокгольм, недолго пробыла в Бельгии и вернулась в Германию, в родной Альтенбург. Она умерла в 1927 году. Сыновья Гавриил и Георгий, дочери Татьяна и Вера прожили долгие жизни в эмиграции — в Европе и Америке, храня память о своём замечательном отце — воине, поэте и просветителе, строки из стихотворения которого можно считать его поэтическим завещанием:
«Мы свято совесть соблюдём,
Как небо утреннее, чистой.
И радостно тропой тернистой
К последней пристани придём»
