4 октября 1880 года из Твери в Корчевский уезд на пароходе прибыл только что назначенный на эту должность в апреле того же года архиепископ Тверской и Кашинский высокопреосвященный Савва (Иван Михайлович Тихомиров). Остановившись в усадьбе Карачарово князей Гагариных, 5 октября архиепископ освятил два придела — в честь великомученицы Екатерины и в честь Покрова Пресвятой Богородицы — каменного Никольского храма в селе Никольское на Сучках, построенного в 1877 году на месте деревянного помещиками Орестом Алексеевичем Карповым и его супругой Варварой Дмитриевной и собственноручно расписанного князем Г.Г.Гагариным. Позже в своей автобиографической книге «Хроника моей жизни» архиепископ Савва дал любопытное описание этой поездки, которое мы и предлагаем нашим читателям (цитата по изданию 1906 года).
«В ночь на 3-е число приехал в Тверь новый Министр Народного Просвещения (преемник графа Д. А. Толстого), Статс-Секретарь Андрей Александр Сабуров. 3-го числа в 6 час. вечера устроен был для него в доме Городского Головы Нечаева обеденный стол, к которому был приглашён и я; но я уклонился от этой чести, так как мне показалось неприличным знакомиться с Министром в чужом доме. Я ожидал его посещения; но он не был у меня по той будто бы причине, как объяснил мне начальник губернии, что ему сказали, что я в тот же день выезжаю из Твери.
Я действительно выехал из Твери, но не 3-го, а 4-го числа.
Целью моей поездки было — освящение храма в селе Сучках Корчевского уезда. Я отправился туда в 9 часов утра на пароходе по Волге; меня сопровождал эконом моего архиерейского дома, вдовый священник Михаил Драницин. Вместе с нами ехала в Корчеву, по своим семейным делам, супруга нашего консула в Трапезунде (а прежде там — в Белграде) Никол. Ник. Ладыженского Александра Ивановна. В беседе с нами она много сообщила нам любопытного о своём пребывании с мужем, во время последней Турецкой войны, в Белграде. Так, она рассказывала о Князе Милане, что он льстивого и беспечного характера, что Сербы к нему не расположены; о митрополите Михаиле, что он отличается светскостью в обращении и любит заниматься политикой; о духовенстве, что оно мало образовано и не расположено к митрополиту; о министрах, что они, в особенности Ристич, крайне злоупотребляют своею властью и доверием князя; а народ сербский вообще, что он недостаточно религиозен и бесчинствует в церквах во время богослужения и проч.
Проезжая мимо села Шоши, Московской губернии, расположенного на правом берегу р. Волги, я слышал не в урочный час колокольный звон; мне говорят, что этот звон ради моего проезда. Подъезжаем к другому селу, Московской той же губернии, Новому; слышу такой же звон, а на берегу вижу множество народа. Так как здесь пароход на несколько минут останавливается для принятия пассажиров, то я вышел на палубу и, благословив народ, побеседовал с ним. Народ радостно встретил меня, как бывшего помощника их незабвенного святителя, митрополита Филарета. Утешен был и я таким искренним приветом со стороны добрых поселенцев соседней паствы.
В 3 часа пополудни пароход остановился у пристани за селом Сучки. Здесь пода̀н был мне экипаж помещика этого села, князя Гагарина, и я через село проехал в дом князя, находящийся от села не далее версты полторы, но уже в пределах Московской губернии. Здесь для меня приготовлено было помещение.
В доме встретили меня родители молодого помещика-князя — князь Григорий Гр. Гагарин и его супруга Софья Андреевна, урождённая Дашкова; тот и другая — особы примечательные. Князь Гр. Гр. Гагарин с четырёхлетнего возраста воспитывался за границей, частью в Риме, а частью в Париже, где отец его состоял на службе при посольствах. Возвратившись в Россию 22-х лет, он не без затруднения мог объясняться на русском языке; в разговорах с ним и теперь в нём виднее больше иностранец, чем русский. Обладая от природы художественным талантом, он развил его, состоя долгое время на службе за Кавказом, где он оставил по себе громкую славу, произведя стенную живопись в Тифлисском Сионском соборе. Во время пребывания своего в Тифлисе он объездил все почти древние монастыри и церкви, рассеянные по Кавказу, и сделал снимки со священных изображений, украшающих стены древних церквей, и с миниатюр, находящихся в старинных греческих и грузинских манускриптах, хранящихся в монастырских и церковных ризницах. Из этих снимков князь-художник составил и издал в 1847 г. в Париже, с французским текстом, огромный фолиант под заглавием: «Живописный Кавказ», посвятив это великолепное издание Государю Императору Николаю Павловичу. Впоследствии он определён был на должность Вице-Президента Императорской Академии Художеств. В настоящее время князь Григорий Григорьевич состоит почётным членом этой Академии и носит звание Обер-Гофмейстера Двора Его Величества.
Княгиня Софья Андреевна занимала должность помощницы Попечительницы (Цесаревны Марии Фёдоровны) в приюте, основанном в память Государя Цесаревича, Великого Князя Николая Александровича, и состояла при Государыне Императрице Марии Александровне в качестве лектрисы; на её почти руках и почила своим смертным сном многострадальная Государыня. В настоящее время княгиня числится наравне с своим супругом почётным членом Академии Художеств. Княгиня Софья Андреевна — особа, бесспорно, умная, образованная и религиозная; одно мне в ней не очень понравилось — это горячая приверженность к известному сектанту Пашкову.
К моему приезду приготовлен был обед.
После обеда в 6½ часов вечера я слушал в своей квартире всенощную, которую совершал приходский священник. Во время богослужения неприятно поражали меня своими шалостями малолетние дети молодого князя — хозяина. Видно, что не довольно строго их воспитывают в религиозном отношении, следуя, вероятно, современным правилам воспитания.
5-е ч. — Воскресенье. В 9 часов утра отправился я в село Сучки для освящения храма.
К освящению к тот день приготовлены были два престола в тёплой церкви. Иконостасы в том и другом приделе устроены были вновь, а также иконы и стенная живопись принадлежат кисти художника-князя Гр. Гр. Гагарина. Та и другая представляют образцы древнего византийского стиля: это ничто иное, как воспроизведение художественных миниатюр греческих и грузинских рукописей VII — IX века. Вообще, внутреннее украшение этого храма производит какое-то особенное впечатление, в особенности на человека, любящего и понимающего церковную старину. Из двух приделов левый придел во имя Великомученицы Екатерины освящён был перед раннею литургией местным Благочинным, а правый — в честь Покрова Пресвятой Богородицы освящён был с подобающей торжественностью перед позднею литургией мною, при участии, между прочим, члена Консистории В.Ф.Владиславлева и эконома архиерейского дома, священника Драницина — родственников приходского священника В. Никольского.
По совершении чина освящения храма началась Божественная литургия, за которою, на малом входе, возложен был мною на священника Никольского набедренник, а в конце литургии о. Никольский произнёс приличное случаю слово, в котором, между прочим, восхвалялись труды князя-художника по украшению храма св. иконами и стенною живописью. Стечение богомольцев было так велико, что храм далеко не мог их вместить, отчего немало происходило шума и крику.
По окончании службы, зашёл я из церкви в дом священника, где предложен был мне и прочим сослужителям в служении чай и закуска, а в доме князя приготовлена была праздничная трапеза, за которой, впрочем, кроме духовенства и семейных, посторонних никого не было. После обеда, по приглашению молодого хозяина-князя, я с любопытством осмотрел его довольно обширное хозяйство, а вечер провёл в кругу княжеского семейства. Много было у меня разговоров с князем-художником об археологии и церковных древностях.
На другой день, 6-го числа октября, около 10 часов утра, оставил я Карачарово — именье князя Гагарина — и на лошадях отправился до станции Николаевской железной дороги — Завидово.
Проезжая мимо церкви села Нового, Клинского уезда, я был остановлен толпою народа и упрошён церковным старостою посетить их приходскую церковь. С особенным удовольствием исполнил я эту усердную просьбу. Церковь оказалась довольно обширною и благолепною; иконостас в холодной церкви высокий, сплошь золочёный; священные утвари очень богатые и ценные. Церковный староста, главный виновник церковного благолепия, видимо остался очень доволен моим посещением.
Севши на Завидовской станции в вагон вместе с протоиреем Владиславлевым и священником Дранициным, в 4 часа пополудни прибыли благополучно в Тверь».
