Полтора столетия назад отношения между Россией и Северо-Американскими отношениями было трудно охарактеризовать иначе, как взаимную симпатию. Что и неудивительно, если учитывать их непростые отношения с главным «жандармом» Европы того времени — Англией. Только что закончилась Крымская война, обернувшаяся для Российской империи унизительными уступками. А по ту сторону океана президент Авраам Линкольн вел борьбу с Югом, поддерживаемым Англией и Францией. Неудивительно, что оба правителя — император Александр II и Авраам Линкольн — весьма симпатизировали друг другу, тем более что и в историю оба вошли как освободители: свои реформы, направленные против рабства, оба провели практически одновременно. В России Высочайший манифест об освобождении крестьян вышел 19 февраля 1861 года, а год с небольшим спустя — 1 января 1863 года Авраам Линкольн подписал «Прокламацию об освобождении рабов», приведшую к полной отмене рабства в США к 1865 году.
Оба великих деятеля симпатизировали друг другу, хотя времени для личного общения им так и не хватило. Линкольн, впервые заявивший о себе ещё в 40-х годах XIX века публичной критикой войны США против Мексики (именно в результате этой захватнической войны к США отошли Калифорния и Техас), а позже прослывший аболиционистом (которым, к слову, не был) вёл жёсткую политическую борьбу и не раз становился объектом нападок и издевательств со стороны своих политических противников. «Тело страшной худобы, лицо словно вырублено из дерева, руки и ноги длины непомерной — похоже, наш президент является отпрыском счастливого брака портового крана и старой ветряной мельницы», — так писали о Линкольне американские газеты того времени. Это не удивительно, ведь именно избрание А.Линкольна президентом в 1860 году стало толчком к созданию конфедерации из 11 южных и 4 северных штатов и их попытке выйти из состава США. Начавшаяся годом позже война между промышленным Севером и аграрным Югом среди прочего привела к резкому снижению поставок американского продовольствия и сырья — прежде всего, хлопка — в Старый свет. Текстильная промышленность Англии и Франции оказалась под ударом, и обе державы решили поддержать американских конфедератов, выслав к берегам США свои экспедиционные корпуса. В результате в Мексике высадились французские войска, а в Канаде — англичане, приславшие сюда эскадру из пяти военных кораблей. Их участие в боевых действиях на стороне конфедератов могло оказать самое пагубное влияние на судьбу федералов. К тому же, существовала реальная опасность прорыва морской блокады южан, с помощью которой северяне сдерживали их боевые действия (к тому времени уже Юг испытывал острую нехватку боеприпасов).
И тогда американский президент обратился за помощью к российскому императору. В начале 1863 года Линкольн написал письмо Александру II и передал его русскому канцлеру Александру Михайловичу Горчакову. Вскоре Горчакова вызвал к себе император. С одной стороны, в памяти российского самодержца были сильны воспоминания о роли Англии и Франции в недавно закончившейся Крымской войне. С другой стороны, уже в январе 1863 года Англия и Франция вновь напомнили России о себе, поддержав польское восстание, вспыхнувшее на территории Царства Польского, Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины. Перед Россией маячила перспектива нового вторжения англо-французской коалиции. Часть советников российского императора убеждала его не ссориться с великими державами и проявить благоразумие. Но Александр II поступил иначе и 25 июня 1863 года подписал указ об отправке в Атлантический и Тихий океан крейсерских эскадр, поставив им задачу войти в морские порты США для поддержки федералов и снабдив инструкциями о действиях в случае провокации со стороны южан или начала войны между Россией и Англией. В последнем случае инструкция предусматривала полное блокирование английских морских торговых путей из Центральной и Южной Америки в Европу. Это должно было серьезно ослабить Англию и остудить её воинственный пыл.
29 сентября 1863 года в пролив Гудзон вошла первая русская эскадра, возглавляемая контр-адмиралом С.С.Лесовским и насчитывавшая 6 военных кораблей: фрегаты «Александр Невский», «Ослябя» и «Пересвет», корветы «Витязь» и «Варяг», а также клипер «Алмаз». Двумя днями позже на Тихоокеанском побережье, в порту Сан-Франциско, пришвартовались корабли второй эскадры — под командованием контр-адмирала А.А.Попова, в составе корветов «Богатырь», «Калевала», «Новик» и «Рында», а также клиперов «Абрек» и «Гайдамак». Появление русских эскадр спутало карты южан, вынашивавших планы прорыва морской блокады. Англичане и французы тем временем не решились открыто противостоять русскому флоту. При этом Франция, вынашивавшая планы второго вторжения в Россию на помощь польскому восстанию, оказалась в изоляции и отказалась от первоначальных замыслов. Польское восстание было подавлено. В выигрыше оказались все.
Столь своевременная помощь со стороны России встретила горячую поддержку со стороны американской общественности. Русские моряки были окружены повсеместным вниманием, на борт российской эскадры поднимались ведущие американские политики, сенаторы, общественные деятели. Газеты пестрели заголовками «Новый союз скреплён. Россия и Соединённые Штаты братствуют», «Русский крест сплетает свои складки с звёздами и полосами» и др. Как писал потом историк Николай Чайковский, «американский народ оценил подвиг русских моряков: каждый янки считал необходимым, увидев на улице русского матроса, остановиться, поднять правую руку и назвать ее “Russia”, затем, подняв левую, назвать ее “America”, хлопком соединить обе ладони в пожатье, потом потрясти ими для вящей крепости изображения русско-американского союза». После года пребывания в водах Америки эскадра вернулась в Россию.
14 апреля 1865 года в Америке прогремел салют в честь окончания Гражданской войны, а вечером того же дня в театре “Форд” раздался выстрел, поразивший самого Линкольна. Актер Бут, агент «южан», застрелил самого популярного президента на пике его славы. Америка погрузилась в траур. А ровно год спустя, 4 апреля 1866 года, жертвой первого покушения стал уже сам император Александр II. Около четырех часов дня император, завершив прогулку в Летнем саду Санкт-Петербурга, направился к выходу у Невы, чтобы сесть в экипаж. У ворот собралась толпа прохожих. И в эту минуту дворянин Саратовской губернии Дмитрий Каракозов, ранее исключённый из Казанского и Московского университетов за участие в студенческих беспорядках, выстрелил в императора. Стоявший рядом картузных дел мастер Осип Иванович Комиссаров, уроженец села Молвитино Костромской губернии, в последний момент сумел отвести руку террориста вверх, и тем самым спас императору жизнь.
Покушение на Александра II потрясло Америку, еще не отошедшую от шока после убийства собственного императора. И Белый дом решил совершить невиданный ранее жест поддержки своему союзнику: в Россию с официальной миссией была направлена эскадра военных кораблей США во главе с тяжелым броненосцем «Миантаномо». Эскадру возглавил близкий друг покойного президента Линкольна, помощник военно-морского министра США Густав Ваза Фокс — герой войны с Мексикой (против которой неоднократно выступал Линкольн) и с флотом Южан. Конгресс США поручил миссии Фокса важную задачу: вручить российскому императору резолюцию, где были выражены «поздравления по поводу благополучного исхода покушения на его жизнь».
19 июля (6 августа по новому стилю) 1866 года американские корабли «Миантономо» и «Огаста» прибыли в Кронштадт, где были встречены русской броненосной эскадрой, которая сопровождала их в качестве почетного эскорта. При выходе из гавани Гельсингфорса (Хельсинки) их встретили 11 русских военных кораблей, включая 4 монитора. 27 июля в Петергофском дворце император Александр II дал членам делегации торжественную аудиенцию. До Петергофа американская делегация ехала поездом, затем пересела в придворные кареты. Несмотря на строгий дипломатический этикет, прием проходил в исключительно теплой обстановке. Император Александр II поблагодарил американцев за сердечный прием, оказанный в США русской эскадре. Тотчас после аудиенции в Вашингтон была отправлена телеграмма, в которой Фокс докладывал правительству об исполнении возложенной на него миссии. К слову, то была первая телеграмма, отправленная из России в Америку по только что проложенному трансатлантическому кабелю.
На следующий день царь с членами семьи посетил американские корабли. После этого, согласно программе пребывания, американские посланцы совершили «торжественное путешествие» из Санкт-Петербурга в Москву и обратно. В Санкт-Петербурге главу делегации — Густава Вазу Фокса — сделали почетным гражданином, аналогичное звание было присвоено ему позже и в Москве. Но в Первопрестольной процедура эта не обошлась без казуса: на красивом дипломе большими буквами вязью было написано: «Джонъ Виллиамъ Фоксъ», а его звали Густав Ваза. Фокс, человек вежливый, поблагодарил за диплом, а Дума предпочла сделать вид, будто ничего не случилось. Кстати, Фокс стал первым американцем, удостоенным статуса «почетного горожанина» сразу обеих российских столиц.
Впрочем, главным воспоминанием о поездке в Россию (а сопровождал его в этой поездке адмирал Лесовский, тот самый, который привел эскадру в Нью-Йорк) для самого Густава Фокса и его спутников остались не торжественные церемонии, а то, как их принимали. А принимали их так, что читать об этом интересно даже сто пятьдесят лет спустя. Везде, где останавливались американцы, их ожидал невероятный по размаху и гостеприимству приём. Все станции на пути следования американцев (а из петербурга в Москву Фокс с делегацией ехали на поезде) были иллюминованы. Жители собирались на перронах с семьями и домочадцами, одевали самое лучшее, чтобы просто посмотреть на дивных заморских гостей. Фокс вспоминал, что куда бы они ни приехали, и сами станции, и все прилегающие улицы были заполнены народом.
Фоксу и его спутникам непрерывно что-нибудь дарили, вручали, поручали. Например, в Твери его повезли в только что открывшийся зоопарк, а потом вручили диплом почетного члена местного Общества акклиматизации животных! Практически на каждой станции американцев осаждали местные купцы. Череповецкому купцу Милютину удалось попасть в вагон Фокса со своим товаром — особым ситным хлебом, который не черствел несколько суток. Как бы ни сжимали каравай, он каждый раз поднимался. Фокс, понимавший толк в выпечке, был настолько поражен качеством русского хлеба, что подарил Милютину американский флаг, который вообще-то вез в подарок морскому министру России Краббе. А московский купец Кокорев за свой счет снял лучшую гостиницу и устроил американцам грандиозный пир («Кокоревское подворье», где принимали американскую делегацию, существует в Москве по сей день).
На обратном пути из Москвы миссия Фокса через Московско-Нижегородскую железную дорогу прибыла сначала во Владимир, затем в Нижний Новгород, откуда на пароходе поднялась по Волге в Кострому, где адмиралу также было присвоено звание Почетного жителя города. Вернувшись в Нижний Новгород, миссия прошла по Волге вверх, сделав остановки в ряде волжских городов. Село Кимры, находившееся в то время на территории Корчевского уезда, стало единственным нестоличным и негубернским населенным пунктом, который посетила американская делегация. Миссия прибыла в Кимры на пароходе, возвращаясь с Нижегородской ярмарки. После Кимр миссия побывала в Корчеве, где Фоксу также было присвоено звание почетного гражданина города (см.заметку «Это гостеприимство останется в сердце каждого американца»).
24 августа 1866 года миссия прибыла пароходом в Тверь, где на украшенной русскими и американскими флагами пристани Фокса встречали губернские власти, дворянство, городская дума и многочисленная публика. В тот же день, спустя около двух часов после прибытия, делегация отбыла из Твери в Санкт-Петербург по Николаевской железной дороге, что завершило её волжский и провинциальный маршрут и предшествовало выходу американской эскадры из Кронштадта в море. Случались и забавные казусы. Прибыв на обед к тверскому губернатору, американцы принялись раскланиваться перед встречавшими их важными людьми в пунцовых камзолах, напудренных париках и белых чулках, — пока им не объяснили, что это лакеи, одетые по моде екатерининских времен, а сам губернатор ждет их в доме…
Именно в ходе этой поездки на адмирала как из рога изобилия сыпались звания Почетного гражданина сразу нескольких городов, а в Твери почему-то даже Почетного члена Общества акклиматизации животных. Мало того, в ходе поездки сам Фокс всерьез опасался за здоровье и даже жизнь своей команды — но вовсе не из-за разгула преступности, а в связи с … регулярным перееданием. Куда бы ни приехали американцы, станции и прилегающие улицы были заполнены народом, делегации непрерывно что-то дарили, а на каждой станции несли блины с икрой, расстегаи, кулебяки и стерляжью уху. Фокс даже взмолился, прося сократить количество званых обедов до трех (!) в день, приводя в качестве аргумента невозможность справиться с «варварским обилием угощения». Но это было почти невозможно: в каждом уездном городе миссию адмирала встречали представители местной знати (чиновников, дворянства и купечества) и просто-таки отказывались отпускать дорогих гостей без обеда или ужина. А скупиться за столом русские не умели, так что шампанское и деликатесы лились рекой.
Эти и другие подробности поездки один из помощников Фокcа — его секретарь Джозеф Флоримонд Лубат — скрупулезно фиксировал в своем блокноте, благодаря чему в 1866 году в свет вышла замечательная книга «Миссия Густава Фокса в Россию», представленная в нашей коллекции.
3 сентября американцы покидали Россию. На борт броненосца “Миантономо” грузили русские подарки для библиотеки конгресса США: редкие книги, альбомы, атласы и карты… Отдельно доставили в ящике ветвь дуба в Царицыно, который вырос из желудя дуба, посаженного на могиле президента Джефферсона…
В день отплытия американской миссии, 3 сентября 1866 года, неподалеку от гавани, на Смоленском поле, состоялась казнь Каракозова, покушавшегося на жизнь императора.
Миссия Фокса стала кульминацией в российско-американских отношениях. Уже после стало известно, что как раз накануне «визита вежливости» в американском Конгрессе активно обсуждалась перспектива покупки у России земель на Аляске. Аляска на тот момент считалась совершенно бесперспективной территорией, и русские дипломаты активно лоббировали среди американских политиков идею продать Аляску Америке. Миссия Фокса, собственно, подразумевала и такой аспект: выяснить, можно ли доверять русским в продаже «русской Америки». И вернувшись домой, Густав Ваза Фокс стал одним из ярых сторонников этой сделки. Аляску продали Америке спустя год после приезда американской делегации.
Примерно в то же время в Россию туристом приехал знаменитый американский писатель Марк Твен. Он осмотрел руины героического Севастополя, отдыхал в курортной Ялте. Писатель знал историю «миссии Фокса», и потому слова, которые он записал тогда в свой блокнот, следует помнить и сегодня: «Америка многим обязана России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годины ее великих испытаний… Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбы предумышленно-несправедливым словом или поступком».
