«Большие фарфоровые и фаянсовые заводы Кузнецова стоят, очевидно, на самом лучшем пути; материал, глазурь и ĸрасĸи безупречны. Блюдо в тоне гризаль с видом Кремля свидетельствует превосходный вĸус; на неĸоторых изделиях встречаем счастливые подражания руссĸой ячейной эмали. Рисунĸи разнообразны и отчасти вполне оригинальны». Это — лишь один из многочисленных восторженных отзывов зарубежных экспертов и журналистов о продукции «Товарищества М.С.Кузнецова», выставленной в Русском павильоне на Всемирной Колумбовой выставке в Чикаго, прошедшей с 1 мая по 30 октября 1893 года в честь 400-летия открытия Америки Христофором Колумбом.
Выставка проходила в парке Джексон на берегу озера Мичиган и заняла гигантскую территорию почти в 243 гектара, что по размеру превосходило княжество Монако и в 5 раз превышало площадь государства Ватикан. За шесть месяцев работы экспозицию посетило более 27 миллионов человек, при том что всё население США в те годы составляло чуть более 60 миллионов человек.
Организаторы выставки поставили перед собой задачу превзойти масштабом Парижскую выставку 1889 года, главной достопримечательностью которой стало открытие Эйфелевой башни. Для этого главный архитектор выставки Фредерик Лоу Олмстед создал грандиозный водный ландшафт, превратив заболоченную территорию парка Джексон в систему искусственных водоемов, каналов и островов, напоминающих венецианские каналы, окруженных белыми зданиями неоклассического стиля, а инженер с говорящим именем Джордж Вашингтон Гейл Феррис украсил выставку гигантским вращающимся колесом обозрения высотой более 80 метров. Каждая кабинка этого колеса вмещала до 40 человек, а всего одновременно участвовать в аттракционе могли 2160 человек.
Россия участвовала в выставке по приглашению Правительства США. Указом императора Александра III организация российского раздела выставки была возложена на Департамент торговли и промышленности при Министерстве финансов под руководством главы департамента Владимира Ивановича Ковалевского. Возглавлял российскую делегацию камергер Его Императорского Величества Пётр Иванович Глуховский. На призыв к участию в выставке откликнулось столько российских промышленников и ремесленников, что их число было решено ограничить с тем, чтобы представить на выставке «лишь самое лучшее». Однако и без того число российских компаний-экспонентов перевалило далеко за тысячу, и российской делегации пришлось даже уламывать организаторов «подвинуть» других участников выставки и расширить площадь русской экспозиции более чем вдвое — с 5000 до более чем 10000 кв.метров.
В итоге российский павильон занял почти один акр выставочной площади в юго-восточной части специального построенного для выставки огромного здания Мануфактур — крупнейшего здания в мире на тот момент. Величественный резной фасад павильона был спроектирован в псевдо-русском стиле личным императорским архитектором Иваном Ропетом (Иван Николаевич Петров, 1845-1908), основоположником русского возрожденческого стиля в архитектуре. Его главной частью стала башня над главным входом, богато инкрустированная керамикой и майоликой. Любопытно, что с самого начала Русский павильон строился в России, и после личного одобрения Александром III перевезен в США.
Внутри павильона сотни купцов и промышленников России демонстрировали свою продукцию: сельскохозяйственную продукцию, продовольствие, промышленные товары, предметы искусства, машины и оборудование. У посетителей русской секции рябило в глазах от обилия пушнины, декоративных ваз, бронзовых скульптур, изделий из стекла, хрусталя и фарфора, драгоценных камней, шелка и текстиля, кожаных изделий, резной деревянной мебели, ковров ручной работы и многого другого. Наряду с изделиями российских промышленников и агрономов, на выставке были широко представлены художественные произведения, косметика, открытки и поделки — в том числе воспитанников многочисленных богоугодных заведений Российском империи. Как отмечали издания того времени, «Снаружи прежде всего и в высшей степени типичен был деĸоративный фасад, невольно останавливавший взоры; за ним мозаичные и иные иĸоны, серебряные, золотые и эмалевые изделия, бумажно-лаĸированные поделĸи с живописью, самые бронзы Мельцера, фарфор Кузнецова, янтари и обделанные ĸамни, — не считая хотя бы еще многих типичных мануфаĸтурных товаров (особенно среди ситцев и парчей), предметов особо хараĸтеризующих наш северный быт и служащих его исĸонными принадлежностями <…> — все это, будучи, ĸонечно, ĸрайне разнообразным по материалу, роду и назначению предметов, прониĸнуто было ĸаĸ-бы неĸоторою общею идеею, несло на себе все тот-же, всюду легĸо узнаваемый, типичный отпечатоĸ национальности».
Раздел «Фарфор и фаянс» российской части выставки был представлен исключительно Товариществом М.С.Кузнецова. Императорский фарфоровый завод собственный раздел на выставке представлять не стал, ограничившись несколькими вазами и другими декоративными изделиями, украшавшими здание Дирекции выставки. В паре с М.С.Кузнецовым в соответствующем разделе экспонировались товары «стекольных королей» купцов Мальцовых, представлявших изделия из декоративного стекла и хрусталя.
Этот раздел выставки привлёк большое внимание экспертов. Как сообщалось в рапорте о ходе проведения выставки, «Стеклянные изделия Ю.С.Нечаева-Мальцова и произведения М.С.Кузнецова
возбуждали столь большой интерес знатоĸов, преимущественно из европейсĸих представителей, что было решено удовлетворить их просьбы о присылĸе ĸ ним, в музеи различных стран Европы, ĸоллеĸций образцов этих произведений — при этом имелась с нашей стороны ввиду не тольĸо заслуженная честь для наших произведений, ĸоторая тем самым подтверждалась наиболее
наглядным образом, но и прямой интерес, заĸлючающийся в ближайшем ознаĸомлении заграничной публиĸи и торгового ĸласса со свойством наших произведений».
Глядя на расписной фарфор Кузнецова, в особенности же представленные им майоликовые изделия, в частности, гигантские вазы, иностранные посетители, среди которых было немало представителей известных европейских фарфоровых брендов, признавали изделия «Товарищества М.С.Кузнецова» «стоящими наряду со всеми высшими произведениями керамики и стеклоделия». Правда, фаянсовая посуда, расписанная по мотивам народных сюжетов, иностранной публике не зашла — её сочли непритязательной, а роспись — слишком упрощенной.
Заметим, что, согласно сложившейся практике того времени, значительная часть экспонатов подобных выставок была предназначена для продажи, что позволяло её участникам хоть как-то компенсировать свои расходы. Товарищество М.С.Кузнецова, впрочем, не завезло достаточного количества товара для продажи, что отметила пресса того времени:
«Изделия Товарищества Кузнецова (фарфор, фаянс, майолики) имели громадный успех и раскупались нарасхват, особенно мелкие предметы и посуда, но этого товара было слишком недостаточно, а выслать новую партию Правление Товарищества не нашло возможным. Можно смело утверждать, что изделия Кузнецова были бы проданы в количестве в 10 раз большем. Теперь уже стало несомненно, что произведения наших мануфактур будут иметь успех в Америке, если сами наши фабриканты проявят по больше энергии и не пожалеют необходимых затрат на устройство складов в больших городах Северной Америки».
Собственно, именно из-за оживленной торговли на выставке в Чикаго возник целый дипломатический скандал. Обеспокоившись бойкой торговлей на стендах иностранных участников выставки, Министерство финансов США внезапно установило ограничения на продажу иностранных товаров. Показательную порку решили устроить на примере России. Агенты таможенной службы в штатском неожиданно появились в русском разделе и в отсутствие владельцев и в грубой форме попытались изъять не выставленные в витринах товары как предназначенные для незаконной торговли.
Генеральный комиссар российской экспозиции П.И.Глуховской в ответ потребовал от таможни удалить американских таможенных служащих из российского раздела и направил письмо Джорджу Р.Дэвису, генеральному директору Колумбовой выставки, с жалобой на изъятие товаров. В знак протеста российские экспоненты закрыли свои стенды, запечатав павильон холстами. И хотя официальные правительственные экспонаты остались открытыми во избежание политического конфликта с правительством США, экспозиционные стенды российских фирм и частных лиц были закрыты покрывалами. Не менее разгневаны внезапным запретом были и другие участники выставки, особенно французы. «Русский медведь был неистов, а французские комиссары «шипучи, как бокал шампанского», — сообщала газета Chicago Tribune. В результате иностранные комиссары начали подготовку коллективного ультиматума американским властям, требуя извинений и больших свобод в продаже товаров. Американским властям удалось унять скандал, добившись компромисса: таможенные агенты впредь обязались вести себя вежливо и не врываться в иностранные разделы без присутствия официального представителя страны, а экспоненты — платить пошлину за все продаваемые товары согласно таможенным правилам США.
К слову, это был не единственный скандал в ходе выставки. 10 июля на выставке возник крупный пожар, унесший жизни более десятка пожарных и нескольких посетителей. Огонь вспыхнул на башне, воздвигнутой над дымоходом (!) Холодильного здания выставки. До этого небольшие возгорания на деревянном (!) дымоходе с башней непосредственно над трубой возникали и ранее — в июне и январе 1893 года. Но 10 июля 25000 посетителей выставки стали свидетелями сначала первого пожара, охватившего вершину башни над дымоходом, а затем и второго, вспыхнувшего в нижней части дымохода как раз тогда, когда пожарные вскарабкались на башню для борьбы с огнем. Очутившиеся в огненной ловушке пожарные погибли. Снимки с горящей выставки обошли все газеты мира. Забегая вперед, скажем, что этот пожар стал грозным предзнаменованием: по закрытии экспозиции почти все выстроенные и теперь пустовавшие павильоны сгорели от пожаров в январе 1894 года.
Наконец, пусть и без публичного скандала, но для большинства участников выставки стало неприятным сюрпризом отсутствие на ней победных номинаций по разным отраслям промышленности. Вместо традиционных для выставок такого масштаба золотых, серебряных и бронзовых наград за 1, 2 и 3 места, всем участникам Чикагской выставки организаторы просто одинаковые бронзовые медали, разработанные известным скульптором Августом Сент-Годеном и гравером Монетного двора США Чарльзом Барбером, пояснив, что желающие могут получить их золотые или серебряные версии за дополнительную плату.
По окончании выставки из-за высоких пошлин и затрат на перевозку экспонатов, большая часть продукции иностранных участников была либо продана на местах, либо отправлена в музеи США, Канады и Великобритании. Та же судьба постигла и российскую экспозицию — тем более, что огромное количество музеев и общественных институтов обращались к россиянам с просьбой передать им те или иные предметы искусства, включая фарфоровые и стеклянные кубки, вазы и статуэтки.
Наиболее драматично сложилась судьба входной группы Русского раздела выставки — той самой башни, обильно инкрустированной майоликовыми и керамическими изделиями, в том числе производства М.С.Кузнецова. К российской делегации обратился настоятель небольшого чикагского православного храма Св.Владимира священник Иоанн Кочуров, попросивший передать православной общине Чикаго фасад, башню и декоративные элементы (включая традиционный орнамент) входной группы Русского раздела. Получив такое разрешение, Иоанн Кочуров разобрал входную группу и перевез её в небольшой городок Стритор близ Чикаго, где собрал её заново, превратив в колокольню и входную группу новой православной церкви Трёх Святителей.
Необычный яркий фасад нового храма, выполненный в традиционном русском стиле, сразу привлек внимание прихожан. Трехсвятительский храм в Стриторе стал вторым православным храмов во всём штате Иллинойс и своеобразным памятником русскому разделу Всемирной Колумбовой выставки. С момента постройки нового храма священник Иоанн Кочуров вёл службы в обоих православных храмах — в Чикаго и в Стриторе. Церковь была официально внесена в справочник города Стритор 1901 года как «Русская греко-католическая православная церковь». Однако в 1907 году отец Иоанн покинул Америку и вернулся в Россию, где и был убит большевиками в ноябре 1917 года. В 1994 году он был канонизирован как Святой Иоанн Чикагский. Что же касается самой церкви, то после отъезда пастора в 1907 году она перешла во владение баптистской конгрегации, а в 1916 была продана польской католической общине города Стритор. Новые владельцы переименовали церковь в храм св.Казимира и полностью уничтожили украшавший её декоративный узор, покрыв стену кирпичным узорчатым асфальтовым сайдингом. А в 1964 году церковь была снесена полностью, на её месте польская община построила более современное здание прихода. Некогда украшавшие главную выставку США и церковь Трёх Святителей декор и майолика за эти годы бесследно исчезли.
