«Между тем в движении тарантаса происходило что-то совершенно необычайное. Твердая его поступь вдруг стала робка и нерешительна, как будто бы он сделал какую-нибудь глупость. Неужели он, который никогда не чинится, никогда не опрокидывается, он — краса и радость безбрежной степи — осрамился на самой средине дороги и, как тщедушный рессорный экипаж, должен подлежать починке в городской кузнице? Печально и робко остановился он у станционного двора. Сенька слез с козел, обошел около него кругом, посмотрел под него, пощупал дрогу, пошатнул спицы, потом покачал головой и, сняв картуз, обратился к Василию Ивановичу с неожиданной речью:
-Как прикажете, сударь, а эвдак он двух верст не пройдет. Весь рассыплется.
-Что? — спросил с гневом и ужасом Василий Иванович. Если б Василию Ивановичу доложили, что староста его пьян без просыпу, что Авдотья Петровна обкушалась и нездорова, его бы огорчили подобные известия, но все-таки не так, как измена надежного, любимого тарантаса.
— Что? — повторил он с заметным волнением. — Что?.. Сломался?..
— Да по мне все равно-с, — продолжал с жестокостью Сенька. — Как будет-с угодно-с. Сами извольте-с взглянуть. В переднем колесе шина лопнула… А вот-с в заднем три спицы выпали, да и весь-то еле держится. А впрочем-с… как прикажете-с. По мне-с всё равно.
— Что же, чинить надобно? — жалобно спросил Василий Иванович.
— Да как прикажете-с. А известно-с, надобно чинить».
Это отрывок из книги Владимира Соллогуба «Тарантас», впервые вышедшей в свет в 1845 году. В основе этой сатирической повести лежит реальная поездка из Санкт-Петербурга в Казань, которую писатель совершил в 1839 году вместе с князем Григорием Григорьевичем Гагариным. Будущий владелец усадьбы «Карачарово», художник и этнограф, а пока ещё начинающий служащий в Азиатском департаменте Коллегии иностранных дел князь Григорий Гагарин, которого граф Соллогуб в своих письмах называет «молодым Гагариным», направлялся в Свияжский уезд Казанской губернии к своему двоюродному дяде по наследным делам (его отец, Иван Григорьевич Гагарин, скончался в 1837 году). Соллогубу, в свою очередь, по служебным делам нужно было в Симбирскую губернию, так что до Казани решили ехать вместе — благо, лето было в разгаре, и торопиться обоим было решительно некуда.
Точный маршрут их движения неизвестен, но, вероятнее всего, пыльным и скучным почтовым трактам приятели предпочли путешествие вдоль Волги, мимо живописных лесов, глухих деревенек и помещичьих усадеб. Князь Гагарин по дороге делал зарисовки, а граф Соллогуб — путевые заметки в блокноте. И вот 7 августа где-то предположительно под Кинешмой, по дороге в деревню Черняково, у тарантаса сломалось колесо. Состоявшийся во время этого происшествия красочный диалог с кучером Соллогуб привел в своей книге полностью. Пока послали за кузнецом, пока снимали поломанное колесо, вокруг поломанного тарантаса скопились деревенские ребятишки, которых Гагарин и зарисовал — сейчас этот рисунок хранится в Государственном Русском музее.
Пока князь рисовал, Владимиру Соллогубу пришла мысль написать сатирическую повесть по мотивам этой поездки — благо, путевых заметок у писателя скопилось немало. Героями повести становятся два приятеля — умудренный опытом казанский помещик Василий Иванович (вероятно, лирический герой самого Соллогуба) и молодой, мечтательный Иван Васильевич, только что вернувшийся из Европы (князь Гагарин как раз в 1839 году вернулся из Европы, где с 1826 года находился на дипломатической службе) и желающий «изучить Россию». Герои повести решают вместе отправиться в Казань на тарантасе — старинном русском экипаже, и по дороге сталкиваются с разными типами людей: чиновниками, купцами, крестьянами, цыганами, наблюдают сцены из жизни провинциальной России, обсуждают литературу и народность. Путешествие сопровождается курьёзными и сатирическими эпизодами: визит в цыганский табор, встреча с парижским знакомым, разговоры с купцами и чиновниками, покупка восточных товаров у татар по завышенным ценам. Между тем, в диалогах двух героев повести обсуждаются многие важнейшие вопросы современности: патриотизм и крепостное право, произвол чиновников и народность, история русских городов и современные нравы. Романтизм Ивана Васильевича постепенно разбивается о суровую реальность русской жизни. В финале Иван Васильевич видит фантасмагорический сон и просыпается от того, что тарантас переворачивается, и герои оказываются в грязи.
Свою книгу Владимир Соллогуб начал писать тотчас по возвращению из Симбирской губернии, в 1840 году. Материала было предостаточно — причем не только его собственных путевых заметок, но рисунков и набросков молодого князя, которые писатель решил использовать в качестве иллюстраций к своей будущей повести под влиянием всё того же тарантаса, нарисованного Гагариным во время поломки колеса. Мало того, признавая гений Гагарина писатель любил шутить, что написал не повесть, а просто «текст к рисункам Гагарина».
Самому Гагарину к тому времени было уже не до того — он готовился к военной службе и в 1840 году в чине штаб-ротмистра лейб-гвардии Гусарского полка был направлен на Кавказ, где ему предстояло познакомиться с М.Ю.Лермонтовым. Граф Соллогуб же привычно вращался в литературных кругах, обсуждал замысел книги и, кстати, рассказывал про эпизод с колесом. Среди его хороших знакомых по литературному поприщу был и Н.В.Гоголь. Повесть «Тарантас» была опубликована в 1845 году, но тремя годами раньше, в 1842 году, вышли гоголевские «Мёртвые души», в которых Соллогуб с удивлением обнаружил отзвуки своей истории с колесом:
«Вишь ты, – сказал один другому, – вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Москву или не доедет?» – «Доедет», – отвечал другой. «А в Казань-то, я думаю, не доедет?» — «В Казань не доедет», — отвечал другой. Этим разговор и кончился».
Что же касается повести «Тарантас», то Владимир Соллогуб действительно проиллюстрировал издание путевыми зарисовками князя Гагарина, немного разбавив их рисунками другого художника — Александра Алексеевича Агина, известного рисовальщика, склонного к жанру карикатуры. И что самое интересное — того самого Агина, который тремя годами ранее создал более 100 иллюстраций к первому изданию «Мертвых душ» Н.В.Гоголя, и его образы героев поэмы до сих пор считаются лучшими. Единственное, о чём не позаботился Соллогуб, так это о подписи к рисункам, так что искусствоведам пришлось поломать голову, прежде чем отделить рисунки одного от другого.
Впрочем, рисунки Гагарина отличить не так уж трудно: им свойственно точное отображение деталей, костюмов, пейзажей и архитектуры, в то время как Агин основной акцент делал на выражении лиц своих героев, отчего они часто выглядят карикатурно. И ещё одно небольшое открытие: на одной из иллюстраций, в углу, хорошо просматривается скрытая анаграмма в виде обратной буквы «К» и букв «ГГ» рядом. Вероятно, некоторыми своими работами молодой князь Григорий Гагарин особенно дорожил.
(С) Конаковский уезд
