Фаянсовая тарелка «Первая рюмка колом, вторая соколом!» с рисунком на основе известной миниатюры Елизаветы Бём. Изготовлена Товариществом производства фарфоровых и фаянсовых изделий М.С.Кузнецова. Судя по монограмме М.О.Ф в складках рубашки мальчика, тарелка, вероятнее всего, была выпущена на Тверской фабрике М.С.Кузнецова в сельце Кузнецово Тверской губернии. На обороте тарелки зелёное печатное клеймо с двуглавым орлом; такой тип марки позволяет отнести фаянсовую основу к периоду 1889–1917 годов. Подобные тарелки с рисунками Е.Бём чрезвычайно редки и встречаются в российских музеях в единичных экземплярах.
Волнистый край тарелки и её широкий рельефный борт с плавными завитками напоминают складки ткани. Красновато-коричневая окраска постепенно светлеет к молочно-белому центру, а по самому краю проходит тонкая светлая отводка. На зеркале помещена композиция по рисунку Елизаветы Бём. В первый день нового года мальчик сидит за столом и сосредоточенно смотрит на рюмку в своей руке; рядом изображены ещё одна рюмка и тёмный ковш. Над головой маленького героя выведено: «Первая рюмка коломъ, вторая соколомъ!» Детская серьёзность здесь соседствует с совершенно недетской поговоркой. Мальчик словно получил роль на взрослом празднике, но ещё не совсем понимает, как её исполнить.
За такими изображениями стояло многолетнее знакомство художницы с деревенскими детьми: отправляясь летом в родовое имение в Ярославской губернии или к Балашёвым под Тосно, Елизавета Меркурьевна Бём запасалась платками, игрушками и лентами для крестьянок и ребят. Это были не просто поездки за натурой: дети знали её, любили и по-свойски называли «Бёмихой». Подруга художницы, писательница Софья Лаврентьева, оставила короткое описание этих встреч: «Барыня, одарив всех, принималась за срисовывание своих маленьких друзей, во всех видах и положениях, чего они не избегали, но охотно позировали…». Особенно важны здесь слова «маленьких друзей». Они помогают понять, почему в лучших рисунках Бём ребёнок не выглядит ни образцовым учеником, ни нарядной куклой: художнице интересен он сам, его движения, привычки, серьёзность, с которой он занимается своими нехитрыми делами.
В альбоме «Из деревенских воспоминаний», вышедшем в 1882 году, Бём даже изобразила себя среди ребят; на других листах дети собирают овощи, идут среди трав, сидят на повозке с сеном. Художница здесь не только наблюдательница, но и участница этого маленького мира. Был ли мальчик с нашей тарелки одним из её знакомых натурщиков, мы не знаем. Однако история деревенских встреч позволяет увидеть за условным «крестьянским ребёнком» живого человека, а не просто подходящую фигуру для иллюстрации пословицы.
Но откуда в этом детском мире рюмка и застольная присказка? Другую сторону творчества Бём раскрывает её работа на Дятьковской хрустальной фабрике, с которой художница познакомилась благодаря брату, техническому директору Александру Эндаурову. Среди созданных ею вещей был набор из тёмно-зелёного стекла: блюдо, штоф и двенадцать стаканчиков с забавными существами, напоминающими чертей, и поговорками о выпивке; экземпляр в Государственном историческом музее подписан «Елиз. Бем. 97». Здесь народный юмор обходился уже без детских персонажей.
Надписи на стаканчиках складывались в маленькую историю застолья: «Первый стакан на веселье», «Второй стакан на здоровье», «Третий стакан на задор», а дальше следовали «Через край хлебнул — голова трещит» и «Где выпивал, там и ночевал». Даже форма участвовала в шутке: толстый слой стекла в основании стаканчиков делал их вместимость обманчивой, а штоф предупреждал: «Пей, пей, увидишь чертей». Веселье постепенно оборачивалось насмешкой над самими веселящимися.
Наша тарелка не принадлежит к этому набору, и считать её сюжет прямым продолжением стеклянной серии оснований нет. Но сопоставление помогает разглядеть два начала, сошедшихся в рисунке: внимательный взгляд на ребёнка и традиция русской застольной шутки. Правда, мальчику на картинке явно не до шуток. На его лице написаны какие-то тягостные размышления, из-за которых, очевидно, он и решил выпить. Сознательно или нет, Елизавета Бём и в этом рисунке стремится достучаться до чего-то очень важного в душе зрителя. А не просто повеселить его забавным сопоставлением ребенка и хорошо знакомого каждому русскому человеку состояния души, которое Пушкин охарактеризовал словами «Выпьем с горя». И хотя поговорка на тарелке уверенно обещает, что вторая рюмка пойдёт легче, сам мальчик, кажется, совсем не торопится проверить эту народную мудрость.
