Эта официальная чёрно-белая фотография, сделанная корреспондентом советского агентства «Союзфото» 13 ноября 1937 года, запечатлела один из наиболее драматических эпизодов Гражданской войны в Испании — смотр войск Народной армии Республики, который президент Испанской Республики Мануэль Асанья провёл на Мадридском фронте, в городе Алькала-де-Энарес. В этот день на площади Сервантеса инспектировались части 46-й дивизии, которой командовал легендарный Валентин Гонсалес по прозвищу «Эль Кампесино» (Крестьянин).
На снимке группа руководителей Республики шагает по площади вдоль строя бойцов-республиканцев. Справа, на переднем плане, в фуражке и высоких шнурованных сапогах, идёт сам «Эль Кампесино»; рядом с ним — в фуражке и светлом пальто, опирающийся на трость командующий Мадридским фронтом генерал Хосе Миаха, далее президент республики Мануэль Асанья и, крайним слева, председатель Совета министров Хуан Негрин. На заднем плане видны построенные солдаты в касках и пилотках с винтовками, городская застройка и голые деревья — верный признак поздней осени.
Авторское право на снимок принадлежало московской «Фотохронике» (ул. 25 Октября, дом 4), а его распространением занималось агентство «Союзфото». Оригинальная машинописная подпись на обороте гласит: «Героическая борьба испанского народа. Члены республиканского правительства на смотре уходящих на фронт частей». Правда, в описание фотографии того времени вкрались неточности — Негрин ошибочно назван «военным министром», а у командира дивизии перепутали имя и прозвище, назвав просто Кампесино. Впрочем, что касается прославленного испанского коммуниста-полководца, то, возможно, его полное имя не было указано умышленно. К моменту, когда был сделан этот снимок, Валентин Гонсалес находился на вершине своей военной славы, будучи одним из самых узнаваемых республиканских командиров, героем советской пропаганды, «испанским Чапаевым». Однако этот триумф оказался недолгим. Уже в кампаниях под Теруэлем и на Эбро в 1938 году проявились его слабости как военачальника, он растерял былую репутацию и к концу войны был отстранён от командования строевыми частями. После поражения Республики в марте 1939 года Гонсалес бежал из порта Адра и через Северную Африку добрался до Советского Союза — страны, которую считал воплощением своих идеалов.
Однако в СССР его судьба обернулась настоящей трагедией. Вместе с другими испанскими командирами он был зачислен в Военную академию имени Фрунзе, где всем эмигрантам присвоили конспиративные советские имена — так испанский герой «Кампесино» стал Петром Антоновичем Комиссаровым. Однако едва ли не в первый же год обучения он был отчислен под предлогом «неспособности» и недисциплинированности, а вскоре, около 1939–1941 годов, оказался под прицелом НКВД. Обвинённый в троцкизме, он был арестован, прошёл через Лубянку, каторжные работы на строительстве московского метро, а затем и рудники Баку, Воркуты, а после войны и Ашхабада. От его прежних иллюзий о «советском рае» не осталось ничего: позже он напишет, что сталинский СССР стал «величайшим разочарованием и худшим провалом всей его жизни».
В 1949 году, воспользовавшись хаосом после ашхабадского землетрясения, Кампесино совершил дерзкий побег, пешком перешёл советско-иранскую границу и через Тегеран выбрался в Европу. Осев во Франции, при содействии бывшего противника, антисталиниста Хулиана Горкина, он опубликовал разоблачительные мемуары — «Жизнь и смерть в СССР» (1950) и «Коммунист в Испании и антисталинист в СССР» (1952), — став одним из первых, кто открыто рассказал Западу о системе советских лагерей. Для Компартии Испании это превращение национального героя в свидетеля сталинского террора было крайне неудобным. Не желая признавать факт ареста и ссылки своего прославленного командира, испанские коммунисты предпочли распространить удобную версию: будто бы Кампесино не сидел в лагерях, а был направлен советской разведкой с секретной командировкой инструктором в Иран. Эта легенда, не подтверждаемая ни его собственными мемуарами, ни позднейшими исследованиями историков, надолго заслонила подлинную, гораздо более мрачную историю его пребывания в СССР.
Последние десятилетия его жизни прошли в тени и противоречиях: он продолжал заниматься подпольной деятельностью, пытался организовать антифранкистское партизанское движение, был интернирован французскими властями на бретонском острове Бреа, а затем жил в бедности в Меце под полицейским надзором. Лишь после смерти Франко, в 1977 году, Кампесино смог вернуться на родину, где провёл остаток дней почти в полном забвении. Он умер в Мадриде 20 октября 1983 года.
