Фаянсовое блюдо «Быв.Ауэрбах» с позолотой, Тверская фабрика М.С.Кузнецова, 1870-е годы
Белое фаянсовое блюдо волнистого контура с волнистой отводкой и двумя рельефными ушками из листьев аканта и завитков-волют. Росписи нет: всё убранство тарелки формируют позолоченные ушки и рельефне кольца зеркала. Кромка ножки на обороте оставлена без глазури, и на ней виден сероватый шершавый черепок. Печатной марки на блюде нет, есть только бескрасочный оттиск в тесте: двуглавый орёл под короной в фигурном обрамлении, под ним прямоугольная плашка с надписью «Быв.Ауэрбах».
Перед нами сервировочное блюдо раннего кузнецовского периода — с клеймом «Быв. Ауэрбахъ», каким в первые годы после покупки маркировали изделия Тверской фабрики. Сама история предприятия старше клейма: завод был основан в 1809 году аптекарем Ф.Х. Бриннером в деревне Домкино Корчевского уезда, через год перешёл к лифляндскому купцу А.Я. Ауэрбаху, который вывел его в число крупнейших фаянсовых производств России, а в 1870 году его наследники продали фабрику Матвею Сидоровичу Кузнецову. Кузнецов сохранил старое клеймо с припиской «бывший» — не из ностальгии, а чтобы не потерять заказчиков, привыкших к доброму имени Ауэрбаха; в первые годы такие марки ставили иногда в паре с клеймом «Фабрики М.С. Кузнецова в Твери».
Композиция блюда строится на спокойной игре круга и волны. Основание — широкий диск с мягко фестончатым краем: борт не разрезан глубокими выемками, а лишь дышит лёгкой волной, за счёт чего силуэт остаётся цельным и не дробится. Внутреннее пространство организовано рельефными концентрическими кольцами — они ступенями ведут глаз от края к ровному дну и придают плоской, казалось бы, форме глубину: блюдо читается как срез воды, в которую опущен камень.
Главное пластическое событие — пара налепных ручек-ропайтелей, отлитых в акантовых завитках с раковиной в центре. Это уже не утилитарные «ушки», а законченные скульптурные капители: барочные по рисунку, они дают бортам изящный излом в горизонтальной плоскости и удерживают весь предмет в орбите «второго рококо» — стиля, царившего в русском фарфоре середины — третьей четверти XIX века. Живописная асимметрия завитков уравновешена строгой осевой симметрией общей схемы — типичный для эпохи компромисс между барочным свободолюбием и академической дисциплиной.
Оформление намеренно аскетично: молочно-белая полива, тонкая золотая отводка по краю и золочение по выпуклостям налепного орнамента. Незатейливая цветовая гамма подчеркивает пластику изделия: рельеф проявляется не цветом, а светотенью — позолота ложится только на гребни завитков и прожилки листьев, подчёркивая их объём и превращая орнамент в гризайль с золотом. В хорошо сохранившихся экземплярах такая позолота даёт эффект «драгоценной оправы» вокруг нейтрального поля — блюдо годится и для сервировки, и для подиума.
Функционально это классическийurve блюдо для горячего: ручки рассчитаны на хват в тканевых салфетках, кольцевой рельеф в глубине удерживает соус. Сочетание утилитарности и декоративности — точная примета массового, но качественного ассортимента крупной мануфактуры, рассчитанного на Взыскательного клиента.
Тверская фабрика досталась Кузнецову со всем ауэрбаховским наследием — паровой машиной, печатными рисунками и репутацией поставщика двора, — и стала ядром его будущей империи: в 1889 году завод вошёл в «Товарищество производства фарфоровых и фаянсовых изделий М.С. Кузнецова», к концу XIX века контролировавшее около двух третей российского фарфорового производства. Это блюдо — ранний, «переходный» лист той истории: форма и декор ещё целиком ауэрбаховские, а клеймо уже сообщает миру, что у вещи сменился хозяин.
>
