Альбом воспоминаний «Памяти погибших вождей» под редакцией видного советского публициста Феликса Кона. Сборник объемом в 88 страниц (полный скан можно посмотреть здесь) выпущен специально по случаю десятой годовщины Октябрьской революции столичным издательством «Московский рабочий» в 1927 году тиражом в 10 тысяч экземпляров. Необычная, броская обложка сборника выполнена художниками-авангардистами Густавом Клуцисом и Сергеем Сенькиным в модном для того времени конструктивистском стиле: на верхней крышке рука, передающая красное знамя, на нижней бесконечный людской поток, зажатый в узкий коридор в форме зеркальной латинской «Z» и втекающий в Мавзолей.
Такая стилистика была обусловлена содержанием книги, полностью составленной из очерков-эпитафий в память 23 видных деятелях Октябрьской революции 1917 года, по разным причинам не доживших до её первого 10-летнего юбилея. По сути, это была первая попытка официальной «канонизации» видных деятелей революции, которые к моменту выхода сборника уже пали от руки врагов или по другим причинам не дожили до первого юбилея Октября: Ленина, Свердлова, Дзержинского, Урицкого, Красина, Фрунзе, Воровского, Ногина, Нариманова, Володарского, Владимирова, Подбельского, Усиевича, Артема, Мясникова, Инессы Арманд, Загорского, Шаумяна, Мархлевского, Самойловой, Карпова, Войкова. Авторами эссе выступили их живые товарищи по партии: Николай Бухарин писал о Ленине, Николай Семашко — о Свердлове, Яков Петерс — о Дзержинском, Климент Ворошилов — о Фрунзе, Надежда Крупская — об Инессе Арманд, Анастас Микоян — о Шаумяне, Алексей Рыков — о Ногине, Анатолий Луначарский — о Володарском, сам Феликс Кон — о Юлиане Мархлевском.
Впрочем, задуманный как первая официальная канонизация революционного пантеона, сборник спустя десять лет превратился в улику: из 23 соавторов двенадцать — Бухарин, Петерс, Ганецкий, Рыков, Брюханов, Любович, Фрумкин, Каменский, Кнорин, Пятницкий, Мойрова и Шотман — были в 1937–1939 годах репрессированы и приговорены к высшей мере, а художник обложки Густав Клуцис расстрелян 26 февраля 1938 года; Леонид Оболенский, написавший об убитом в Варшаве Войкове, отбыл семь лет в лагерях. Для цензуры этого было довольно: изымалось не содержание, а имя, и книга, больше чем наполовину составленная «врагами народа», не подлежала правке — только уничтожению. Волна изъятий пришлась на 1937–1938 годы и стала окончательной после мартовского процесса «право-троцкистского блока», на котором были осуждены Бухарин и Рыков: тираж изъяли из библиотечных фондов и пустили под нож, а уцелевшие экземпляры отправили в спецхран, где они пролежали до конца 1980-х годов. Точное распоряжение назвать невозможно — архив Главлита за 1922–1938 годы утрачен. Первое и единственное издание, большая часть тиража которого погибла, экспонат имеет значительную антикварную и историческую ценность: книга, задуманная как список погибших, сама оказалась списком будущих расстрелянных.
