Перед вами эксклюзивный шелковый платок «Конаковский уезд». Такой административно-территориальной единицы вы не найдете ни на нынешней карте Тверской области, ни на старинной карте Тверской губернии. Зато именно так называется просветительский проект «Маленьких историй», посвященный истории Конаковского района Тверской области. Значительная часть нынешней территории Конаковского района до 1930-х годов входила в состав Корчевского уезда, центром которого был город Корчева, затопленный в 1937 году во время создания Иваньковского водохранилища. После затопления на месте нескольких уездных сёл — Шагарово, Александрово и Кузнецово — возник город Конаково, названный так в честь революционера Порфирия Конакова. Однако топоним Корчева до сих пор широко популярен у местного населения. Этот платок, разработанный «Маленькими историями» совместно с художниками студии текстильного дизайна Solstudio, — своего рода попытка отобразить на шелке краеведческий путеводитель нашего района.
В просвященном XIX веке многие считали Тверскую губернию едва ли не символом глухой провинциальной жизни России. В 1856 году М.Е.Салтыков-Щедрин во время путешествия по Верхневолжью посетил и Корчеву, оставив о ней весьма ироничный комментарий в одном из своих произведений: «Какое может осуществиться в Корчеве предприятие? Что в Корчеве родится? Морковь? Так и та потому только уродилась, что сеяли свеклу, а посеяли бы морковь — наверняка уродился бы хрен. Такая уж здесь сторона. В Корчеве только слёзы льют, да зубами щёлкают. Даже рыба, и та во весь опор мимо Корчевы мчится». Простим великому писателю его иронию. Тем более, что сам он четыре года спустя стал вице-губернатором Тверской губернии и, смеем надеяться, изменил свое отношение к одному из самых красивых районов Тверской земли. На самом деле, Корчевской уезд (ныне Конаковский район Тверской области) был всегда богат на яркие события, героев и достопримечательности. И рыбу тут ловили, и храмы строили, и сыр варили, и всемирно известный фарфор выпускали.
Начнем с фарфора. В центр платка мы поместили один из наиболее узнаваемых символов города и его некогда знаменитого на весь мир Конаковского фаянсового завода им.М.И.Калинина (ЗиК — бывшая Тверская фабрика «Товарищества фарфоровых, фаянсовых и майоликовых изделий М.С.Кузнецова») — тарелку «Жница», часть знаменитой серии из 6 глазированных живописных тарелок работы известной советской художницы-керамиста Софьи Прессман, выпускницы Ленинградского Высшего художественно-технического института, начинавшей свой творческий путь именно на Конаковском фаянсовом заводе. Её серия тарелок, известная каждому знатоку советского фарфора, стало своего рода «мостиком» между агитационным фарфором ранних Советов и традиционных, привычных для большей части населения бытовых сюжетов. Среди них тема сельского труда и простой деревенской жизни по понятным причинам была наиболее востребованной. И хотя Корчевская земля была бедна на плодородную почву, образ сельских женщин, собирающих урожай, в разном исполнении были традиционным сюжетом не только российского, но и зарубежного фарфорового производства, а потому был близок и понятен широкому потребителю как до революции, так и в советские годы.
Зато чего уж в Корчеве была предостаточно, так это высококачественной глины, что и позволило богемскому аптекарю Фридриху Бриннеру основать здесь в 1810 году фарфоровое производство, которое в том же году перешло в руки лифляндского провизора Андрея Яковлевича Ауэрбаха. Под его руководством завод расцвел, а в 1833 году даже получил право ставить гербовую печать на свои изделия. К тому времени Ауэрбах перенес завод поближе к Волге — в старинное село Кузнецово (ныне г.Конаково). В 1870 году наследники Ауэрбаха получили очередную награду на Всероссийской промышленной выставке за «хорошее качество по белизне и отличную крепость фаянсовой посуды» и на этом продали бизнес своему главному конкуренту на рынке «народного фаянса» – Матвею Сидоровичу Кузнецову, представителю четвертого поколения знаменитой фарфоровой династии. Именно при Кузнецове завод обрел мировую славу, а его изделия неоднократно отмечались золотыми медалями в том числе на знаменитых Парижских выставках 1900 и 1937 года (подробнее читайте здесь). В 2000-х годах завод был обанкрочен в результате рейдерского захвата, разрушен и превращен в Караоке-клуб. Его руины с одиноко возвышающейся трубой до сих пор отдаются болью в сердце горожан.
В верхней части платка, над «Жницей», хорошо различима фигура русского офицера, беседующего… Да-да, вы не ошиблись — с самим Наполеоном. Казалось бы, Наполеон-то тут при чем? Но связь с Корчевским уездом всё-таки есть. В 1812 году в пылающей Москве отставной гвардии капитан Измайловского полка Иван Алексеевич Яковлев — брат обер-прокурора и бывшего посланника при Вестфальском короле (младшем брате Наполеона) Льва Яковлева, оказался в трудном положении. Дом его сгорел и был разграблен, и деваться ему с гражданской супругой Генриеттой Вильгельминой Луизой Гааг и полугодовалым сыном Александром, которому он дал фамилию Герцен, было решительно некуда. Тогда-то и состоялась его знаменитая встреча с Наполеоном, на которой французский император разрешил Яковлеву с супругой и челядью покинуть Москву в обмен на обещание доставить письмо от Наполеона к российскому императору Александру I. Выполняя обещание, Яковлев отвез младенца-Герцена с матерью в имение своего брата — в село Новоселье Корчевского уезда, где дядя юного Герцена — Петр Алексеевич Яковлев, жил с женой Екатериной Ульской и любовницей Шарлоттой Карст в своей огромной усадьбе Уходово. Теперь эта усадьба — поросший лесом остров на Иваньковском водохранилище близ Конаково. Любопытный факт: никто из трех братьев Ивана Яковлева, включая его самого, не имел законных (то есть рожденных в браке) детей. Такие были нравы.
И ещё один след Отечественной войны 1812 года на нашем платке. Как известно, после отступления наполеоновской армии в России осталось немало французов. Кто-то попал в плен, кто-то осел в России добровольно и даже сумел наладить здесь прибыльный бизнес. Как, к примеру, Альфонс Ралле, основатель знаменитой фабрики Высшей парфюмерии «Альфонс Ралле и Ко», давшей миру знаменитый аромат «Шанели» (да-да, Шанель №5 была создана главным парфюмером фабрики «Ралле») и сегодня известной под брендом Фабрика «Свобода». А вот молодой французский врач Никола Далли, гигиенист, основоположник и страстный пропагандист оздоровительной гимнастики, во время похода в Россию в составе войск Наполеона попал в плен и провел в нашей стране два года. Времени в плену он даром не терял, делал зарисовки — даром что художественного таланта у него было хоть отбавляй. Вернувшись во Францию в 1817 году, продолжал заниматься медициной, но позже переехал в Бельгию, где работал уже преподавателем общей грамматики и, вероятно, принимал участие в миссионерских поездках по разным странам мира. В 1840-х годах опубликовал свою первую работ о костюмах и обычаях людей со всего мира, в которую вошла и тверская крестьянка (эта литография также есть в нашей коллекции).
В силу своего расположения сам Корчевской уезд не часто участвовал в войнах. Но морально всегда был готов к защите Родины. Подходящий случай представился, когда с началом Крымской войны 1853-1856 года Тверской губернатор по приказу императора призвал местных дворян формировать народное ополчение, чтобы отправить его на борьбу с врагом. Такое ополчение было сформировано и в Корчевском уезде. Правда, формировалось оно ни шатко, ни валко, пока местные купцы «скинулись» на обмундирование и оружие, пока научили сельских мужиков маршировать вправо-влево… Словом, как щедринская рыба пролетала мимо Корчевы, так и корчевское ополчение пролетело мимо войны – пока собралось и дошло до предместий Петербурга, война уже закончилась — причем поражением России. Пришлось ополчению идти обратно – уже не организованно, а каждый сам по себе. На нашем платке, впрочем, бравые корчевские ополченцы ещё в строю.
До появления в 1851 году железнодорожного пути, связавшего Москву с Санкт-Петербургом, добраться до уездного города Корчева из обеих столиц было делом непростым. Неудивительно, что в Корчевском уезде процветало почтовое сообщения. Отбоя от писем не было — что от частных лиц, что казенных. А поскольку первые почтовые марки появились лишь в 1876 году, письма скрепляли сургучными печатями. Несколько таких конвертов от писем с сургучными печатями Корчевской почтовой экспедиции и Корчевского земского суда есть и в нашей коллекции. Одному из них в этом году исполнилось ровно 200 лет: письмо было отправлено в Московскую дворянскую опеку, в те годы располагавшейся прямо на Красной площади, в Казённом здании присутственных мест. Нам точно не известно, что находилось в этом опечатанном сургучами конверте, но с высокой долей вероятности можно предположить, что внутри были ассигнации. Дело в том, что в обязанности земских судов входил надзор над добросовестностью исполнения опекунами, назначенными над несовершеннолетними владельцами усадеб или над хозяйством разорившихся помещиков, их полномочий и своевременной отправкой денег в Опеку для их сохранения малолетним владельцам или для погашения долгов. Конверты 200-летней давности — не такая уж редкость, а вот сохранившиеся сургучные печати — совсем другое дело. Поэтому они и попали на наш платок.
Мы плавно подошли к гастрономической части истории Корчевского уезда. Разбросанные по всему платку кусочки сыра далеко не случайны. Именно здесь, на Тверской земле, близ деревни Городня в 1871 году Николай Верещагин — брат знаменитого художника-баталиста Василия Верещагина — основал свою знаменитую Молочную школу, а вместе с ней наладил и первое производство российского сыра. Да-да, «Пошехонский», «Костромской»,»Российский» и другие с детства знакомые нам виды отечественного сыра были разработаны именно здесь Николаем Верещагиным, потратившим на это дело все свои капиталы. И дело было вовсе не в том, что Николай Верещагин был большим любителем сыра. Это был, говоря сегодняшним языком, крупнейший социальный проект того времени. Как и многие прогрессивные люди того времени, Верещагин стремился улучшить жизнь простого народа. Тверская губерния – северная земля, хлеб здесь растет неважно, то есть крестьяне, думал Верещагин, будут заинтересованы, если им предложить производить что-то ещё. Это во-первых. А во-вторых — во время Великого поста ежегодно крестьяне избавлялись от молока, которое некуда было сбывать. А после поста жили впроголодь до осеннего урожая. Производство сыра позволило бы им продавать этот продукт и более-менее благополучно дотянуть до осени. Идея быстро стала популярной. К «сырному проекту» подключился даже фарфоровоый король М.С.Кузенцов, начавший выпуск сырных досок (вы можете увидеть одну из них на нашем платке) на своем заводе в Кузнецово. Активным участником Молочной школы стал также Д.И.Менделеев. Малоизвестный факт: великий ученый даже пропустил доклад в Научном обществе о своем открытии периодической таблицы, поручив его своему товарищу, так как в этот день срочно выехал в Едимоново на апробацию очередного вида сыра. К слову, известное нам масло «Вологодское» — тоже творение Верещагина и его Молочной школы. Правда, до революции оно называлось «Парижское». А в самом Конаково в память о Н.В.Верещагине и его вкладе в производство сыра ежегодно проходит Фестиваль Сыра.
Одними из наиболее именитых обитателей Корчевского уезда было семейство князей Гагариных, живших в своей усадьбе Карачарово у впадения в Волгу реки Сучок близ села Никольское-на-Сучке. Герб этого семейства вы можете найти в верхней части нашего платка. Основатель имения — князь Григорий Григорьевич Гагарин (1810-1883), известный художник, этнограф и путешественник, был вице-президентом Российской академии художеств, участником Турецкой войны, создателем уникальных зарисовок костюмов, видов, архитектурных сооружений и древних орнаментов Византии и Закавказья, собственноручно проектировал и даже расписывал храмы в России, Грузии и других регионах Закавказья, а также в селе Никольское Корчевского уезда. Автограф князя на французском языке «Prince G.Gagarine» также приведен на платке. Его старший сын Григорий Григорьевич был страстным коллекционером почтовых марок (редкого для того времени увлечения) и вел переписку с известным английским собирателем марок Стенли Джонсоном, чьи каталоги почтовых марок мира были весьма популярны в 1930-1940 годах. Наши художники привели это письмо на французском языке в нижней части платка. Почему по-французски? Очень просто: официальным государственным языком Великобритании на протяжении 600 лет, до середины XVIII века, был французский, и даже девиз на гербе Великобритании до сих пор остался на этом языке. Но из всего обширного семейства для нашего платка мы выбрали одного из младших сыновей Гагарина-старшего — Андрея Гагарина. Он был выдающимся изобретателем, инженером, первым директором Петербургского политехнического института. А еще, как гласит семейная легенда, возможным изобретателем первого в мире лазерного оружия, чертежи которого, по воспоминанием его дочери Софии, он сжег в 1918 или 1919 году в своем псковском имении, чтобы оно не попало в руки большевиков и не стало причиной новой разрушительной войны. Именно Андрей Гагарин стал прообразом инженера Гарина — изобретателя «гиперболоида» в знаменитом романе советского писателя Алексея Толстого, хорошо знавшего эту семейную историю. Нам остается лишь добавить, что усадьба Карачарово после революции стала известным санаторием. Расписанный Гагариным-старшим Никольский храм был взорван. Однако могила художника на заросшем лесом старинном погосте чудом сохранилась после затопления, в 1960-х годах была разграблена, но позже на ее месте был установлен обелиск, сохранившийся до наших дней.
Раз уж речь зашла о погостах, то самое время рассказать еще об одном герое — точнее героине нашего платка. Одной из самых загадочных историй Корчевского уезда стало происшествие, случившееся 15 августа 1909 года в деревне Плоски что на берегу Волги, неподалеку от гагаринской усадьбы Карачарово. Юлия Густавовна Гендуне — первая российская женщина-археолог, выпускница Петербургского археологического института, неутомимый исследователь и автор многочисленных монографий о раскопках древних курганов и городищ, в том году продолжала свои многолетние раскопки на древнем городище близ реки Топорок у села Сухарино, на противоположном от Карачарово берегу Волги. До этого она уже сделала ряд крупнейших археологических открытий на Болшевской и Городищенской курганных группах на реке Клязьме и на Радонежском городище на берегу реки Пажи. В 1903 году она стала действительным членом Тверской учёной архивной комиссии и с тех пор все свои работы проводила на территории Верхневолжья. В том же 1903 году она начала раскопки древнефинского городища Топорок (Сухарино) на левом берегу Волги. Первое сообщение о результатах этих раскопок она сделала на состоявшемся в августе 1903 года в Твери II областном археологическом съезде. В 1906 году в Твери вышла ее монография «Городище Топорок». А в 1909 году случилось странное. Юлия Гендуне неожиданно выхлопотала себе место на кладбище погоста села Никольское-Сучки (именно там был похоронен князь Григорий Гагарин). В свободные от раскопок дни Гендуне выстроила там склеп в виде пирамиды, заказала могильную плиту и даже заготовила еловые ветки для погребальной церемонии. Зачем все эти приготовления, она никому не говорила, и местные жители решили, что археолог Гендуне готовит место для хранения артефактов, обнаруженных в Топорке. Однако все оказалось куда хуже… 15 августа 1909 года Юлия Гендуне отправила на железнодорожную станцию экипаж за мужем, который должен был приехать по телеграмме, присланной ею несколько дней назад. Пока встречали мужа и везли его со станции Завидово в деревню Плоски, Юлия Густавовна застрелилась из своего револьвера. Рядом с её телом обнаружили записку, где рукой Гендуне была написана одна-единственная фраза: «Любопытство – один из смертных пороков». По завещанию Юлию Гендуне похоронили в том самом склепе, который она заранее построила. Поговаривали, что причиной такого трагического поступка успешной женщины-ученого стали некие «голоса», которые начали приходить к ней во время раскопок старинных захоронений и курганов, и будто бы Юлия Гендуне решила на практике проверить некие теории относительно загробного мира, которые родились у неё за годы работы. Однако истинные причины так и осталось неизвестными.
Нашу экскурсию по историческим достопримечательностям бывшего Корчевского уезда завершает Храм Тихвинской иконы Божьей матери и пережившая его одноименная икона из нашей коллекции. Небольшой старообрядческий храм в древне-русском стиле на берегу реки Донховки был построен в 1907-1915 году на деньги Матвея Сидоровича Кузнецова прямо напротив его фарфорового завода — рядом с построенным им же для рабочих электротеатра и больницы. Храм проектировал ведущий российский архитектор старообрядческого храмостроения Илья Евграфович Бондаренко. Неподалеку располагался и православный храм Александра Невского — в свое время именно благодаря его появлению Кузнецово из деревеньки получило статус села. Главной достопримечательностью старообрядческого храма стал уникальный фаянсовый иконостас, выполненный на Кузнецовской фабрике и ставший победителем на Парижской выставке 1900 года. Список с Тихвинской иконы Божией Матери некогда украшал одноименный храм. В 1936 году храм Александра Невского был закрыт, а старообрядческий Храм Тихвинской иконы решили разобрать. Часть икон, включая представленную в нашей коллекции, верующие перенесли на хранения в закрытый православный храм. Разобрать Тихвинский храм не удалось — сказывалась качественная кладка, и тогда его попросту взорвали — вместе с уникальным иконостасом. В 1961 году настал черед храма Александра Невского — его оцепили и стали разбирать, позже из его бревен строили дома и магазины. Некоторые из икон, включая Тихвинскую икону Божьей матери, выбросили на улицу в грязь. Дружинники бдительно следили, чтобы собравшиеся граждане их не подбирали. Но один из присутствовавших школьников умудрился поднять икону и отнести ее домой. Позже она попала в нашу коллекцию.
Нам остается только добавить, что наш платок-экскурсия от российского бренда Radical Chic изготовлен очень ограниченным тиражом, в продажу не поступает и со временем, мы уверены, станет коллекционной редкостью.
