Герой этой заметки не успел стать ни выдающимся инженером, ни талантливым скульптором, ни учёным с мировым именем. Всё, что он успел за свою короткую жизнь — это совершить подвиг, и сегодня на тверской земле есть улица, названная в честь этого московского школьника. А ещё, сам того не ведая, он оставил свой след и в отечественной культуре — в виде творческого наследия Конаковского фаянсового завода.
Нам, наверное, уже доподлинно не узнать, в какой именно из доброго десятка деревень с названием Заболотье, что и сегодня разбросаны по лесам Тверской области, произошёл этот бой. Скорее всего, случилось это возле того Заболотья, что расположено в Андреапольском сельском поселении. 18 апреля 1942 года, в ходе ожесточенного сражения за Большое Карпово близ Нелидово, группа бойцов 155 Краснознамённой Станиславской стрелковой дивизии провели в деревне Заболотье разведку боем. И в этом бою был сражён двумя пулями 17-летний разведчик — младший сержант и вчерашний московский школьник Петя Сагайдачный, чей боевой путь продлился всего около полугода: долгожданную повестку на фронт он получил лишь в конце октября 1941-го.
Петя родился в Киеве в интеллигентной и даже почти знаменитой семье. Его отцом был видный киевский педагог и художник Евгений Яковлевич Сагайдачный, а матерью — хорошо известная всем ценителям отечественного фарфора Мария Петровна Холодная, тогда начинающий художник, а позже — известный на всю страну скульптор Конаковского фаянсового завода. Позже, когда в начале 1930-х Петя переехал с мамой в Москву, у него появился отчим, тоже знаменитость: художник Исидор Григорьевич Фрих-Хар, создатель Художественной лаборатории при Конаковском фаянсовом заводе, скульптор, чей «Пушкин на диване» получил золотую медаль на Всемирной выставке в Париже 1937 года.
Петя Сагайдачный со своими младшими братом и сестрой жили в крошечной квартире отчима в доме художников на Верхней Масловке в Москве. Мама, Мария Петровна, работала в Конаково, навещая детей и мужа на выходные. Учился Петя в обычной московской школе № 211 тогда ещё Октябрьского (теперь Савёловского) района Москвы. Ближайшим другом Пети был Миша Адливанкин — сын художника Самуила Яковлевича Адливанкина, живший по соседству. Пройдет время, и его друг Миша также сложит голову на полях Великой Отечественной. В 1940 году Мария Петровна создаст портрет сына на пласте «Петя» — не зная, что это станет его последним прижизненным скульптурным портретом…
Несмотря на известность родителей, в Пете не было ничего от «богемы». И с первых дней войны Петя Сагайдачный отправился на Московский завод шлифовальных станков (так называемая «Самоточка»), где успешно освоил специальность токаря-карусельщика, и его имя не раз упоминала заводская многотиражка «Большевик». А ещё, подобно тысячам своих сверстников, Петя рвался на фронт. В его дневнике той осени 1941 года мы можем увидеть мысли, сегодня кажущиеся слишком взрослыми для девятиклассника:
«Я, конечно, не стану говорить плакатно-патриотические слова, а просто изложу свое мнение о нынешних событиях. Я глубоко уверен в том, что эта война есть грозное повторение событий 1812 года. То, что немцы взяли Каунас, Вильно, Белосток, Гродно, Брест, то, что они стерли с лица земли целый ряд наших городов, и даже то, что наша армия отступает… все это мелочи в сравнении с тем, что будет дальше и особенно в конце. Жизнь — беспрерывная борьба между добром и злом, и, хотя оба эти понятия весьма относительны, я считаю, что результатом нынешней войны будет торжество добра над злом…»
«На фронте дело дрянь — морозные ночи и кровопролитные дни, тысячи раненых, огромные потери с обеих сторон. И все-таки меня неудержимо тянет туда. Города падают, но я верю в победу и в прекрасное будущее».
«Итак, сегодня 27 октября, а 29-го мы выступаем на фронт. Комиссар сказал командиру: «Дело не в количестве бойцов, а в качестве людей. Этот отряд — отряд отборных, каждый должен быть героем, ибо они, быть может, идут на верную гибель…»
Когда Петя отправился на фронт, его родителей уже не было в Москве. После захвата Калинина фашистами, осенью 1941 года Конаковский фаянсовый завод был законсервирован, а оборудование и часть сотрудников эвакуированы в Челябинскую область, где через год начал работу стекольный завод, снабжавший посудой военные госпитали. Исидор Фрих-Хар и Мария Петровна Холодная были эвакуированы в столицу Киргизии город Фрунзе (ныне Бишкек). Вероятно, хотели взять с собой Петю, но он поругался с отчимом и ушел жить к тёте. Работал на заводе, учился и ждал возможности пойти на фронт. И ради этого даже вступил в ВЛКСМ — комсомольцев могли призвать не дожидаясь, когда им «стукнет» 18 лет. В конце октября 1941 Петя оказался на войне. О его гибели в апреле 1942 года мать и отчим узнали уже в эвакуации…
Смерть сына радикально изменила направление творчества Марии Холодной. После возвращения в 1948 году на Конаковский фаянсовый завод она посвятила себя сюжетам из жизни детей. Причём ы роли моделей нередко выступали её собственные младшие дети — Митя и Ганна. Среди наиболее известных детских скульптур: «Друзья птиц», «Снежная баба», «Мальчик с овощами», «Мальчик со снежком», «Ветерок», «Девочка с кошкой», «Вышивальщица». И, конечно же, Марина Петровна увековечила образ старшего сына, изобразив его в скульптуре «Маленький Петя с корабликом».
В 1963 году в издательстве Академии педагогических наук РСФСР вышла книга «Дневник Пети Сагайдачного. Ученика московской школы № 211». Книгу эту подготовила учительница Пети и его одноклассников, преподаватель химии Любовь Иосифовна Розина. Ещё в 1942 году, узнав о смерти Пети, она организовала в школе музей боевой славы в честь учеников, оказавшихся на фронте. А двадцать лет спустя вместе с Марией Петровной выпустила книгу на основе петиных дневников. Один экземпляр этой книги Мария Петровна Холодная подарила отцу погибшего друга Пети — Миши Адливанкина с дарственной надписью: «Самуилу Яковлевичу Адливанкину в знак самой сердечной дружбы, на память о Пете. 1963г. 21 декабря. М.Холодная».
Так Петя Сагайдачный и его подвиг стали известны широкой публике. О первоначальном месте захоронения Пети Сагайдачного сведения расходятся. Но в итоге он нашёл покой в братской могиле в деревне Карпово (сейчас на территории Нелидовского муниципального округа Тверской области). Вместе с Петром Сагайдачным в этой могиле покоятся останки 1113 его товарищей по оружию, сложивших головы в боях за этот населенный пункт в 1941-1942 годах. В деревне Карпово его именем названа улица, примыкающая к захоронению.
А в 1975 году в редакцию журнала «Юность» пришла пожилая женщина и передала журналистам пачку пожелтевших писем. Это была Любовь Иосифовна, решившая опубликовать письма своих учеников, писавших ей в первые месяцы войны отовсюду, куда забросила их судьба: из заводских цехов, из эвакуации, а многие — и с поля боя. Во многих этих письмах упоминался Петя Сагайдачный, и даже сегодня, спустя столько лет, невозможно без волнения читать эти строки:
«Любовь Иосифовна, представьте себе, как жалко Петю, судьба которого никому не известна. Я ходила на завод, где ничего мне не сказали (они сами его отыскивают). А он, верно, на фронте, он (я забыла Вам сказать)
вступил в комсомол, наверное, чтобы скорее взяли на фронт. Ведь как трудно думать о том, что Петя где-то, может быть, лежит раненый, в госпитале, куда никто ему не пишет, никто к нему не придет. Не знаю, как Вам, а мне очень и очень жалко этого юношу. Ведь он очень хороший и чуткий мальчик, в чем Вы, наверное, не сомневаетесь».
«Дорогая Любовь Иосифовна! Как все-таки не хочется верить, что Петя убит. Эти два слова: «смерть» и «Петя» — отталкивают друг друга, никак уж не вяжутся! … Я стараюсь убедить себя, что это ошибка, что, может быть, и жив! … Я очень просила Диму узнать все у того же родного Сагайдачных адрес Марии Петровны… Не знаю, как на Вас, но на меня (повторяю) это известие подействовало чудовищно, подавляюще, ибо я, потеряв
такого друга, как Петя, теряю всю жизнь»…
«Очень печально сообщать, что погиб смертью героя Петя Сагайдачный. Это я узнал от одного художника, которому пишет письма Петина мать Мария Петровна. Он был в последнее время разведчиком («лучшим разведчиком части»,— как пишет командир полка)… Люба Лепешкина да и все другие его и мои товарищи узнали это от меня. Люба, как говорят, очень плакала»…
«Когда я узнал о его героической смерти, то у меня предела ненависти не было. И в этот день мы уничтожили столько немцев, что они после этого боя два дня не делали ни одной атаки, подтягивали резервы. И когда убьешь немца, то обязательно подумаешь, что это вам, проклятые гады, за смерть моего друга Петра Сагайдачного. И я Вас уверяю, Любовь Иосифовна, что за его смерть я буду платить до тех пор, пока смогу держать свой автомат, а когда этой возможности не будет, то гранатой и зубами буду
истреблять эту мразь».
