В другие времена и в другой стране этот человек мог бы стать настоящей легендой. Выходец из Суворовской волости Корчевского уезда, он стал героем Первой мировой войны, кавалером ордена Святого Георгия, руководителем первого крупного вооружённого восстания против большевиков, а дни свои закончил в тяжелейших муках в застенках ЧК. Но память об этом человеке постарались вычеркнуть из советской истории, а его родовое село в конце 30-х годов и вовсе ушло на дно Московского моря… Между тем, имя Александра Петровича Перхурова явно стоит того, чтобы о нём помнили хотя бы земляки.
Так получилось, что в советское время о Первой мировой войне принято было говорить вскользь. В учебниках её называли «империалистической», а герои её в большинстве своём так и остались неизвестными потомкам — их славу затмили имена героев братоубийственной Гражданской войны. Между тем, в 1914 году начавшуюся мировую войну в России называли «Второй Отечественной», и участвовать в ней считали своим долгом абсолютно все люди, относившие себя к «благородному сословию». Многие из них, отправившись на фронт в 1914 году, вернулись уже совсем в другую страну — на свои разорённые поместья, разрушенные заводы и фабрики. Нет ничего удивительного в том, что октябрьский переворот многие из них расценили как предательство.
Но это будет потом, а в первые дни лета 1915 года российские газеты облетела весть о подвиге русского артиллерийского офицера. Как сообщалось, 29–30 мая 1915 года близ деревни Суха противник открыл ураганный артиллерийский огонь и пустил удушливые газы. Ядовитое облако накрыло русские окопы, нанеся войскам значительные потери. Неприятельская пехота в противогазных масках двинулась в образовавшийся прорыв, уверенная, что сопротивления никто не окажет. И тут заговорила русская батарея. Огнём своих орудий её командир остановил наступление противника до подхода наших резервов, а затем перенёс огонь на неприятельскую артиллерию, которая замолчала. Русские позиции были удержаны. Об отважном офицере заговорил весь фронт. Звали его Александр Перхуров, уроженец сельца Шерепово Суворовской волости Корчевского уезда. За этот подвиг он был удостоен высшей боевой награды Российской империи — ордена Святого Георгия 4-й степени.
Дворянский род Перхуровых принадлежит к числу древнейших русских фамилий. Впервые они упоминаются в новгородских писцовых книгах 1495 года, во времена Ивана III. В конце XVIII столетия помещиком сельца Шерепово Корчевского уезда Тверской губернии стал отставной ротмистр Николай Андреевич Перхуров. Его сын Александр Николаевич — дед нашего героя — в составе лейб-гвардии Егерского полка прошёл всю Отечественную войну 1812 года, сражался при Смоленске, Бородине, Красном, преследовал неприятеля до Вильно, а в 1813 году воевал при Люцене и Бауцене. В 1824 году он был произведён в полковники гвардии с определением в лейб-гвардии Литовский полк. Выйдя в отставку, Александр Николаевич был избран предводителем уездного дворянства, а в 1858 году — депутатом Тверского дворянского губернского комитета по устройству быта помещичьих крестьян, где активно выступал за освобождение крестьян с землёй.
Из тринадцати детей Александра Николаевича самый младший, Пётр Александрович, мечтал о военной карьере, но увечная с детства нога вынудила его служить по гражданскому ведомству. В 1888 году с чином титулярного советника он вышел в отставку. У Петра Александровича и его жены Серафимы Александровны, урождённой Дятьковой, дочери кашинского землевладельца, было пятеро детей: сыновья Александр, Борис, Сергей и дочери Лидия и Екатерина. Кроме усадьбы в сельце Шерепово, семье Перхуровых принадлежали земли в окрестных деревнях Суворовской и Селиховской волостей Корчевского уезда.
Первенец Александр родился 1 января 1876 года в родовом Шерепове. С детства он мечтал о военной карьере. Окончил 2-й Московский кадетский корпус в 1893 году, затем — 3-е Александровское военное училище в 1895-м. В чине подпоручика был направлен в 39-ю артиллерийскую бригаду, стоявшую в Закавказье, под Карсом, на границе с Турцией.
В эти же годы Александр женился на Евгении Владимировне Григорьевой, дочери титулярного советника. 29 января 1899 года у них родилась дочь Тамара, в 1903-м — дочь Елена, а 19 декабря 1911 года — долгожданный сын Георгий.
В 1901 году Александр поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, окончил её в 1903 году по второму разряду и был переведён во 2-ю Туркестанскую артиллерийскую бригаду. Для амбициозных молодых офицеров того времени такое распределение считалось концом надежд на блестящую карьеру, но Перхуров никогда не мечтал о парадной штабной службе, предпочитая ей строевую. Впрочем, долго служить в Туркестане и ему не пришлось: началась Русско-Японская война, и он добровольцем отправился на фронт, где воевал в составе 1-го Сибирского артиллерийского дивизиона 14-й Сибирской бригады.
С началом Первой мировой войны капитан Перхуров командовал 5-й батареей 14-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. В ходе войны был дважды ранен и отравлен удушливыми газами в том самом бою 30 мая 1915 года. В январе 1915 года за боевые отличия был произведён в подполковники, а в январе 1916 года — в полковники, в связи с награждением орденом Святого Георгия 4-й степени.
В 1916 году его заметил Августейший инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович. По его указу Перхуров был назначен командиром 3-го стрелкового артиллерийского дивизиона и переброшен в составе Дунайской армии на Румынский фронт. С февраля 1917 года — командир 186-го Сибирского стрелкового отдельного лёгкого артиллерийского дивизиона на Северном фронте.
Забегая вперёд, скажем, что у Александра Перхурова был впечатляющий «иконостас» орденов — причём все они получены в бою, за участие в реальных сражениях. С Русско-японской войны он вернулся с орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом. Всего же Перхуров был удостоен семи боевых орденов, включая ордена Св. Станислава 2-й степени с мечами, Св. Анны 3-й и 2-й степеней с мечами, Св. Владимира 4-й и 3-й степеней с мечами, и высшую награду — орден Святого Георгия 4-й степени. В октябре 1917 года полковник Перхуров был даже представлен к производству в генерал-майоры, но большевистский переворот перечеркнул всё.
Все регалии, заслуги и боевые ордена царского времени были отменены и забыты. В ноябре 1917 года А.П.Перхурова «как бывшего полковника и военного специалиста» привлекли к руководству артиллерийскими курсами 12-й армии в городе Юрьеве (ныне Тарту), но уже в декабре он демобилизовался. Поехал к семье в Бахмут Екатеринославской губернии, где застал невесёлую картину: больная, теряющая зрение жена, дочь, лишившаяся места учительницы из-за отца-офицера, и маленький сын, ютящиеся в единственной комнате. И полнейшее безденежье. В том же декабре 1917 года Перхуров выехал на Дон, где генерал Корнилов формировал Добровольческую армию. Именно Корнилов направил его в Москву — формировать добровольческие отряды для борьбы с большевиками в Центральной России. В марте 1918 года в Москве полковник Перхуров вступил в «Союз защиты Родины и Свободы», созданный известным революционером и бывшим революционером-террористом Борисом Савинковым, и стал начальником штаба этой организации. Больше он ни жену, ни детей не увидел — их дальнейшая судьба не установлена до сих пор.
Лето 1918 года стало переломным. 6 июля в Москве вспыхнуло восстание левых эсеров: был убит германский посол граф Мирбах, арестован Дзержинский. Мятеж был подавлен за сутки, но для этого красным пришлось стянуть в столицу войска из соседних губерний. Ярославский гарнизон большевиков оказался ослаблен. Именно в этот момент — в ту же ночь на 6 июля — Перхуров поднял восстание в Ярославле. Из всех крупных губернских городов Ярославль был ближе всех к Москве, здесь проходила железнодорожная магистраль на Север и в Сибирь. Планировалось, захватив власть в городе, сформировать добровольческую армию и двинуться на Москву, одновременно ожидая помощь от союзников по Антанте (которая так и не пришла). Перхуров стал военным руководителем восстания.
В ночь на 6 июля 1918 года практически безоружный отряд из 106 человек под командованием Александра Перхурова, располагающий на всех всего 12 револьверами, собрался на Леонтьевском кладбище на окраине Ярославля и напал на расположённый неподалёку оружейный склад. Прибывший на звуки перестрелки отряд из 30 вооружённых милиционеров тут же перешёл на сторону повстанцев. Позже на сторону Перхурова перешла вся городская милиция, а губернский комиссар милиции прапорщик Фалалеев возглавил один из повстанческих отрядов и позже погиб в бою. К восставшим примкнул автоброневой дивизион поручика Супонина — два пушечных бронеавтомобиля «Гарфорд-Путилов» и пять крупнокалиберных пулемётов.
Уже к утру был полностью разоружён и арестован Особый коммунистический отряд, захвачен Губернаторский дом, в котором находились исполком и ГубЧК, заняты почта, телеграф, радиостанция и казначейство. В руках повстанцев оказался весь центр Ярославля, а затем и заволжская часть города — Тверицы. Председатель губисполкома С.М.Нахимсон и председатель исполкома городского совета Д.С.Закгейм были убиты в первый день восстания — это были единственные бессудные казни.
Сам Перхуров объявил себя «Главноначальствующим Ярославской губернии и командующим группой войск Северной добровольческой армии». В этом качестве одним из первых своих указов запретил самосуды: «Приказываю твёрдо помнить, что мы боремся против насильников за правовой порядок, за принципы свободы и неприкосновенности личности». Около 200 советских и партийных работников были арестованы и помещены на баржу, поставленную на якорь посреди Волги.
На шестнадцать дней в Ярославле были восстановлены старые порядки. Заработала городская управа, были проведены выборы в органы местного самоуправления с участием представителей всех партий, включая социалистов. Отменены большевистские декреты, восстановлены законы Временного правительства, разрешена частная торговля. Сам Перхуров как командующий спешно формировал Северную Добровольческую армию. В её ряды записалось около шести тысяч человек — офицеры, рабочие, студенты Демидовского лицея, гимназисты, крестьяне из окрестных деревень. Однако реально на линии фронта находилось не более 600–700 бойцов. Оружия катастрофически не хватало: в распоряжении повстанцев было лишь 2 трёхдюймовых орудия и 15 пулемётов.
Известие об антисоветском восстании в Ярославле вызвало шок в ленинском правительстве. Советское командование спешно стянуло к городу войска: латышские стрелковые полки, Варшавский советский полк (поляки, китайцы, корейцы), венгерский полк из военнопленных, рабочие отряды из Твери, Иваново-Вознесенска, Костромы, Кинешмы и даже три бронепоезда: «Путиловец», «Победа или смерть» (бронепоезд № 2) и «Имени товарища Ленина».
11 июля был сформирован губернский военно-революционный комитет во главе с К.Е.Бабичем, командующим войсками на обоих берегах Волги стал прибывший из Вологды А.И.Геккер, командиром сил на южном берегу Которосли — Ю.С.Гузарский. Силы были совершенно неравными. Однако взять город с ходу не получилось. И тогда большевики впервые продемонстрировали, что не остановятся ни перед какими жертвами ради сохранения власти. Красные войска принялись методично обстреливать Ярославль из артиллерии и бомбить с аэропланов — улицу за улицей, квартал за кварталом. По городу было выпущено около 75 000 снарядов. В охваченной восстанием части было уничтожено до 80% всех строений. Характерна телеграмма, направленная в Москву: «Срочно шлите 10 000 снарядов, половина шрапнель, половина гранат, а также пятьсот зажигательных и пятьсот химических снарядов. Предполагаю, что придётся срыть город до основания».
В результате обстрелов исторический центр Ярославля был практически стёрт с лица земли. Погибли Демидовский юридический лицей с его бесценной библиотекой, десятки храмов, 20 фабрик и заводов, более 2000 жилых домов. Сгорела большая часть эвакуированной из Петрограда коллекции Артиллерийского исторического музея — около 2000 знамён, включая стрелецкие, все трофеи Первой мировой войны, 300 экземпляров старинного оружия. Погибли уникальные материалы полярной экспедиции Бориса Вилькицкого. В огне были уничтожены и документы о лечении Пушкина после дуэли с Дантесом, хранившиеся в семье потомков В. И. Даля.
Когда разгром восстания стал очевидным, А.П.Перхуров в ночь с 15 на 16 июля во главе отряда из примерно 50 человек покинул Ярославль на пароходе, надеясь привести подкрепление. Командование в городе принял генерал Пётр Карпов. Оставшиеся повстанцы продолжали сопротивление ещё пять дней. 21 июля 1918 года штаб восстания принял решение сдаться — но не красным, а находившейся в городе Германской комиссии военнопленных № 4 во главе с лейтенантом К.Балком. Хотя Балк гарантировал «вооружённый нейтралитет», он почти сразу передал всех сдавшихся большевикам. 428 человек были расстреляны в первый же день, в том числе весь штаб восставших — 57 человек. Расстрелы продолжались и позже. Как отмечал впоследствии Борис Савинков: «В Ярославле вооружиться было нечем. Приходится удивляться не тому, что полковник Перхуров не разбил под Ярославлем большевиков, а тому, что он смог продержаться 17 дней».
Самому Перхурову удалось пробраться на восток. Только в сентябре 1918 года он добрался до Казани, уже находившейся в руках Народной армии Комитета членов Учредительного собрания (КОМУЧа). Здесь Александр Петрович возглавил Казанскую стрелковую бригаду в составе отряда В.О.Каппеля. Позднее бригада была развёрнута в 13-ю Казанскую стрелковую дивизию. Верховный Правитель адмирал А.В.Колчак произвёл Перхурова в генерал-майоры и присвоил ему почётное именование Перхуров-Ярославский — за организацию и руководство первым крупным вооружённым выступлением против большевиков. С июля 1919 года Перхуров командовал особыми летучими партизанскими отрядами 3-й армии. Офицеры называли его «славным человеком, но с взбалмошной душой». К слову, в армии Колчака служил и средний брат Перхурова — Борис, ставший полковником колчаковской армии и заместителем Александра в партизанских отрядах. Младший брат Сергей, капитан, затем подполковник, командовал батареей 8-й Камской стрелковой артиллерийской бригады 2-го Уфимского корпуса.
Весь оставшийся путь генерал А.П.Перхуров прошёл с Колчаком. Зимой 1920 года, уже после того как Колчак был расстрелян в Иркутске, генерал Перхуров с небольшим отрядом пробивался через заснеженную байкальскую тайгу. Под Красноярском отряд, ослабленный дезертирством, болезнями, холодом и голодом, заблудился в тайге. 11 марта 1920 года Перхуров вместе с братом Борисом был пленён красными партизанами у реки Лены в селе Подымахинское.
И тут совершенно неожиданно большевики предложили Перхурову перейти к ним на службу. Оказалось, что войска Перхурова не были замечены ни в насильственных грабежах, ни в расстрелах — он всегда поддерживал в своих частях исключительно высокую дисциплину. Предложение стать большевистским «военспецом» Перхуров принял, и после нескольких месяцев содержания в лагерях Иркутска, Челябинска и Екатеринбурга в январе 1921 года его освободили и назначили в штаб Приуральского военного округа в Екатеринбурге. Но ненадолго — в Ярославле готовился показательный процесс над участниками восстания, и в ночь с 19 на 20 мая 1921 года генерала арестовали и вместе с братом Борисом отправили в Москву. Борису при аресте удалось бежать, и его дальнейшая судьба неизвестна.
Последние месяцы жизни Александра Петровича были ужасными. Находясь в заключении, Перхуров написал воспоминания, опубликованные только в 1990 году в Рыбинске под названием «Исповедь приговорённого». В них он писал:
«Только за шестнадцать дней, проведённых в особом отделе Екатеринбургской ЧК — восемь допросов. Из них шесть — с шомполами, проволочными жгутами. Били в два-три приёма. Три месяца не давали умываться, разрешив утереться, бросили портянку. Несколько месяцев держали в нечеловеческих условиях подземелья на Лубянке».
Сидевший в той же тюрьме историк и публицист Сергей Петрович Мельгунов встретил Перхурова и оставил о нём воспоминания:
«Однажды меня вызвали из камеры на суд. Вели меня с каким-то пожилым изнурённым человеком. По дороге мне удалось перекинуться с ним двумя-тремя словами. Оказалось, что это был полковник Перхуров, участник восстания против большевиков, организованного Савинковым в Ярославле в 1918 г. Перхуров сидел в тюрьме Особого отдела ВЧК — полуголодный, без книг, без свиданий, без прогулок, которые запрещены в этой якобы следственной тюрьме».
А Перхурову, которого Мельгунов принял за «пожилого и изнурённого», было всего сорок шесть лет.
В июне — июле 1922 года в Ярославле, в знаменитом Волковском театре, большевики организовали показательный судебный процесс над генералом Перхуровым и оставшимися в живых участниками восстания. Военная коллегия Верховного трибунала ВЦИК приговорила Александра Петровича Перхурова к высшей мере наказания — расстрелу. 21 июля 1922 года — ровно четыре года спустя после подавления Ярославского восстания — приговор был приведён в исполнение во дворе здания Ярославского ГПУ на нынешней улице Собинова, 48. Расстрелянных, по всей видимости, похоронили на Леонтьевском кладбище — том самом, где четыре года назад начиналось восстание. Обозначать их могилы было запрещено.
Впоследствии, видимо, погибли и другие члены семьи Перхуровых — как родственники «кровавого белогвардейского генерала». А затем перестала существовать и родовая земля дворян Перхуровых — ушла на дно Московского моря в 1937 году. Правда, двоюродный брат Александра Перхурова — Александр Сергеевич Перхуров, казалось, избрал иную стезю. Он служил в Красной армии, дослужился до полковника, преподавал в военных академиях. Однако в 1942 году попал в плен и закончил жизнь в армии Власова, после войны был выдан СССР и расстрелян в 1946 году.
