Свой жизненный путь этот уроженец Корчевы, как и многие дети уездных чиновников того времени, начал с духовной семинарии. Но служение людям он нашел не в церковной карьере, а в медицине — среди малограмотных крестьян, рабочих, жителей удаленной российской глубинки. Этот выбор привел вчерашнего семинариста, а затем земского врача на гребень волны Первой русской революции, которая сначала сделала его депутатом Государственной думы, а затем — узником печально известных петербургских «Крестов». И хотя в политической жизни России имя Николая Федоровича Николаевского осталось почти забытым, он оставил заметный след в истории здравоохранения — и в памяти благодарных сибиряков.
Биографические сведения о Николае Федоровиче Николаевском крайне скудны. Различные источники расходятся даже в дате его рождения: по одним данным, это случилось 25 ноября 1869 года, справка Томского университета указывает 1870 год, а в справочнике I-й Государственной думы значится и вовсе 1871 год. Известно лишь, что родился он в Корчеве — в семье чиновника. Возможно, что речь идет о коллежском регистраторе — помощнике секретаря Кашинского мирового суда Федоре Николаевском, к 1880 году дослужившемся до губернского секретаря и «письмоводителя» Кашинской Дворянской Опеки. В любом случае, очевидно, что Николай Федорович происходил не из дворянского сословия (должность его отца не давала права даже на личное дворянство) — что во многом определило дальнейший жизненный путь юноши. Среднее образование Николай получил, окончив Тверскую духовную семинарию, однако земные проблемы явно привлекали его больше, нежели стезя священнослужителя, и в 1891 году он поступает на медицинский факультет Томского университета.
Почему тверской семинарист из Корчевы выбрал именно Сибирь, доподлинно неизвестно. Можно предположить, что для бедного провинциального юноши Томский университет — первое высшее учебное заведение Сибири, открывшееся всего за три года до этого, в 1888 году — давало больше шансов для успешного поступления. К слову, Николай Николаевский стал не единственным семинаристом, выбравшим первый сибирский университет для того, чтобы открыть себе путь в светскую профессию: по данным самого университета, за первые 25 лет существования семинаристы составляли 63% поступивших.
Выбирать профессию тоже не приходилось: на тот момент медицинский факультет был первым и единственным в Томском университете. Но главное — Сибирь испытывала острейший дефицит медицинских работников. Так, на каждый округ по штатному расписанию полагались один врач и три фельдшера. Даже после реформы сельской врачебной помощи 1897 года, несмотря на почти пятикратный рост персонала, один врач все еще приходился на 32 278 человек, что в пять раз превосходило показатели по Европейской части России. В 1866 году на всю Енисейскую губернию приходилось 25 врачей, к 1896 году их число удвоилось, но всё равно к 1897 году в 22 сельских больницах Енисейской губернии было всего 114 койко-мест почти на 500 тысяч сельского населения.
Столь катастрофическая нехватка медицинских кадров практически обеспечивало врачам-выпускникам Томского университета «путевку в жизнь», что подтверждается и статистикой: в том же 1896 году из 166 выпускников медицинского факультета 91 человек, то есть 55%, остался служить врачом в Сибири.
Свой первый медицинский опыт Николай Николаевский получил на золотых приисках, а с 1898 года начал врачебную практику в далеком Каратузском районе Минусинского уезда Енисейской губернии. Здравоохранение здесь к тому времени только-только начало развиваться. Первая городская больница на 36 коек в Минусинске была открыта лишь в 1889 году, в ней работали один врач и один фельдшер. Оставшийся округ в конце 1880-х обслуживали всего 4 человека: сельский врач, один фельдшер, окружная повивальная бабка и окружной врач судебной медицины. Лишь в 1896 году Минусинский округ был разделен на 7 врачебных участков с амбулаториями и тремя больничными койками в каждом участке. А участки эти были огромными: например, Каратузский участок, на котором начал свою службу Николаевский, включал в себя 32 села с населением около 23 тысяч человек. При этом в распоряжении Николаевского была лишь небольшая лечебница на 6 коек.
Получив назначение на должность, Николай Федорович осел в селе Каратуз и вскоре, по видимому, женился на дочери местной крестьянки Клавдии Михайловны Колобовой (урожденной Скобеевой). Уже в 1905 году в одном из принадлежавших Колобовым домов Николаевский открыл новую лечебницу на 15 коек.
Об объеме работы, который приходилось выполнять земским врачам в то время, красноречиво говорят цифры: даже в относительно благополучных в медицинском отношении регионах России на одного врача приходилось от 4 тысяч до 71 тысячи человек. Типичным считался участок примерно на 25 тысяч человек, из-за чего норма для земского врача составляла прием примерно 60 пациентов в день. В Енисейской губернии эта цифра была еще больше — до 80 человек в день. Волей или неволей, но за годы врачебной практики Николаевский ежедневно видел перед собой не просто больных, а жертв социальной политики российского государства — с ее массовой бедностью, административной слабостью, нехваткой специалистов, полнейшим бесправием рабочих и крестьян перед властью. Это во многом определило политические взгляды молодого врача.
Зимой 1905 — летом 1906 года Николаевский вместе с аптекарем Р.И.Зефировым организует митинги и собрания в народной читальне и на сельской площади села Каратуз, на которые собираются до 200 человек. На этих собраниях звучали призывы к сопротивлению правительству, к неуплате налогов и повинностей, обсуждался Высочайший Манифест об обновлении государственного порядка от 17 октября 1905 года, вводивший гражданские свободы, расширение избирательного права и законодательную власть Государственной Думы, проходили шествия с революционными песнями. Имя Николаевского всё чаще попадает в полицейские рапорты, где врач с его товарищами обвиняются во «внушению населению неуважения к правительству», дискредитации царского манифеста, призывах к неуплате налогов, податей и повинностей, а также к участию крестьян в вооруженном восстании. Вскоре Николаевский становится человеком, чье имя хорошо известно уже по всей губернии, и в 1906 году его избирают депутатом I Государственной думы от Енисейской губернии.
В Думе Николаевский вступает в так называемую Трудовую группу (фракция «трудовиков»), в которой объединились главным образом крестьянские депутаты и народническая интеллигенция. Программа «трудовиков» включала народовластие, всеобщее избирательное право, гражданские свободы, отмену сословных и национально-религиозных ограничений, ликвидацию помещичьего землевладения и создание общенародного земельного фонда. В составе группы Николай Николаевский активно выступает в прениях по Белостокскому погрому и по докладу Аграрной комиссии о правительственном сообщении по аграрному вопросу, ставит свою подпись под заявлением сибирских депутатов об увеличении числа представителей Сибири в аграрной комиссии, направляет депутатские запросы по фактам применения насилия представителями власти, требует расследования расстрела рабочих на станции Иланской Сибирской железной дороги.
Активность I-й Государственной вызвала недовольство императора. В июле 1906 года в воздухе начинают носиться слухи о ее возможном роспуске. Эти слухи лишь подогревают возмущение масс, и те поддерживают своих депутатов-бунтарей на митингах и манифестациях. Один из таких митингов железнодорожных рабочих состоялся 4 июля 1906 года в Красноярском депо. И был посвящено выработке «наказа» для депутата Николая Николаевского. Текст этого документа красноречив:
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Наказ члену Государственной Думы от Енисейской губернии Николаю Федоровичу Николаевскому, оглашенный гражданами на открытом митинге в 2 — 2 с половиной тысячи человек 4 июля 1906 года по предложению оратора от Красноярского Комитета Российской Социал-демократической Рабочей Партии:
«Преступная политика правительства привела страну к страшным бедствиям. Крестьяне разорены, и в деревнях царит беспощадный голод, в городах позакрывались фабрики и заводы, десятки тысяч рабочих выброшены на мостовую.
Всюду безработица и голодная смерть. По тюрьмам и в ссылке томятся борцы за свободу и благо народа. Почти вся Россия скована цепями военного положения,чрезвычайной и усиленной охраны. Для самовластия и безнаказанности чиновников открыт безграничный простор.
Где же выход из этого положения? Где спасение?
Государственная Дума пробовала вступить на мирный путь и мирной работой залечить зияющие раны народа. Но правительство, опираясь на силу и власть свою, уже закрыло перед Думой этот мирный путь. Рабочие и крестьяне депутаты в Думе познали всю невозможность мирной работы и теперь начинают обращаться с воззванием к самому народу.
Только народ есть могучая сила, только он может победить общего врага в открытой борьбе.
Только опираясь на силу и победу народную, сможет Дума сделаться действительной властью государственной.
Николай Федорович! Являясь в Думу, стремитесь
вместе с этой лучшей ее частью к тому:
1) чтобы по всей стране вместо чиновничьей народилась народная власть, чтобы всюду появились опять Совета рабочих и солдатских депутатов, крестьянские комитеты и советы.
2) чтобы действительные и стойкие борцы за свободу в Думе, опираясь на народ, вырвали у правительства власть.
3) чтобы добившись этой власти, они немедленно установили:
полную свободу слова, печати, собраний, союзов, совести и стачек.
8-ми часовой рабочий день во всей стране.
добились земли для крестьян и созвали бы Всенародное Учредительное Собрание на основах всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права для
установления в стране новых законов и свободных порядков.
Вот единственный путь к светлому будущему, и мы, железнодорожные рабочие города Красноярска призываем Вас и наказываем Вам идти по этому пути вместе
с трудовой группой и нашими товарищами рабочими в Государственной Думе».
Но уже 9 июля 1906 года депутаты Государственной думы, придя на заседание в Таврический дворец, обнаружили его двери запертыми, а возле них — императорский манифест о роспуске Государственной думы. Своё решение Николай II обосновал как раз тем, что депутаты вместо законодательной работы занимались расследованием действий местных властей, пытались изменить законы, находившиеся в исключительной компетенции императора и совершали другие «явно незаконные действия», в т.ч. обращалась к населению от лица Думы.
В течение последующих двух дней 180 возмущенных депутатов, собравшись в Выборге, составили и опубликовали так воззвание «Народу от народных представителей», в которых призвали граждан к пассивному сопротивлению правительству, которое должно было выражаться в отказе от уплаты налогов и пошлин («ни копейки в казну»), отказе служить в армии (ни одного солдата в армию») и считать недействительными займы, заключенные без согласия Думы. Как видим, «Выборгское воззвание» депутатов, которое подписал в том числе и Николай Николаевский, повторяло основные предложения РСДРП.
Для власти это стало красной чертой. В декабре 1907 года Особое присутствие Петербургской судебной палаты приговорило 167 человек, подписавших воззвание, включая сибирского и врача Н.Ф.Николаевского, к трем месяцам тюрьмы и лишению избирательных прав. Как минимум часть из осужденных оказались в печально известной тюрьме «Кресты». Это было не просто наказанием, а сознательным их выводом из политической игры: судимость не давала возможности избираться в новый состав Государственной думы.
Сам Николаевский в ожидании суда вернулся в Томск, а затем в Каратуз, откуда переехал в село Уджей, где, по сообщению Каратузского музея, продолжал революционную деятельность в духе Выборгского воззвания. С начала 1907 года о его судьбе ничего не было известно, как и о том, отсидел ли он положенный ему по приговору суда срок в «Крестах» или нет.
В следующий раз имя Николаевского всплывает в 1910 году в Пермском крае — в этот год выходит 230-страничная монография «Народная школа Оханского земства с точки зрения санитарного врача: Доклад Оханской земской управе санитарного врача Николаевского». Теперь это не политическая декларация, а профессиональное санитарное исследование условий обучения, здоровья детей, школьной гигиены и ответственности земства.
Его следующая работа выходит уже во время Первой мировой войны — в 1915 году в Москве публикуется брошюра «Санитарная и противоэпидемическая деятельность Союза Городов за первый год его существования». Заметим, что Союз городов в годы Первой мировой войны был крупной общественной организацией помощи больным и раненым воинам, занимавшейся медицинской помощью, санитарными отрядами, организацией пунктов питания, госпиталями и противоэпидемическими мерами.
Наконец, в 1917 году вышел его «Исторический очерк деятельности Самарского областного комитета помощи больным и раненым воинам за время по 1-е января 1916 года», составленный для Всероссийского союза городов. После революции следы Н.Ф.Николаевского теряются окончательно. По данным Томского университета, он умер в 1920 году в Красноярске от тифа.
Его имя не выбито ни на каком памятнике, его портрет не висит ни в одном музее. Где-то в архиве Каратузского района до сих пор хранится запись о лечебнице на шесть коек, которую Николаевский принял в 1898 году, — и о новой, на пятнадцать, которую открыл семь лет спустя. Казалось бы, девять коек за семь лет — скромное достижение для человека, мечтавшего изменить государство. Но почему-то именно этому человеку сибиряки доверили бороться за свои права. Тем самым обеспечив ему место в истории.
