23 декабря 1912 года ехавшие по заснеженному Петербургскому шоссе ямщики в санных экипажах и их закутанные в пледы пассажиры с удивлением оборачивались на небольшую колонну из пятерых мужчин в легких полупальто и с широкими лыжами на ногах, энергично, хоть иногда и не очень уверенно двигавшихся по скользкой прихваченной морозцем обочине в сторону Петербурга. Рюкзаки за спиной лыжников говорили о том, что поход предстоит долгий — тем более, что позади осталась Москва со множеством бульваров, парков и садов, прекрасно приспособленных для активного и комфортного зимнего отдыха, в том числе лыжного. Казалось бы, зачем устраивать забег по загруженному экипажами Петербургскому тракту, ежеминутно рискуя попасть под лошадь или отхватить кнута от ямщика?
На самом деле все пятеро были спортсменами-энтузиастами, членами Московского общества Горнолыжного и водного спорта (МОГЛиВС). Самым уважаемым среди них был Федор Федорович Энгельке, бывший секретарём в Московском обществе лыжебежцев и Всероссийском союзе лыжебежцев, а заодно и в Московском гребном обществе. Его родной брат — Гуго Федорович — возглавлял Московскую лигу лыжебежцев — как видим, в России начала XX века лыжные виды спорта обрели огромную популярность. Самым титулованным из лыжников был Владимир Тихонович Крюков — заведующий лыжными состязаниями МОГиВС, в январе того же 1912 года выигравший московские соревнования по лыжному бегу и оттого называемый товарищами «чемпионом». Среди участников группы были также Э.П.Нейман — прусский подданный, один из первых футбольных арбитров Москвы и совладелец небольшой красильно-аппретурной мануфактуры в Свиблово, Николай Коробов — постоянный участник соревнований, выступавший за команду Московского технического университета, и М.Г.Савостьянов — представитель московских пекарей Савостьяновых, державших булочную на Разгуляе в Москве.
Предстоявший им путь был и впрямь далёким, и сегодня едва бы показался легким даже для профессионалов: лыжникам-энтузиастам надо было преодолеть более 115 верст от Москвы до мало кому известного сельца Шагарово в Корчевском уезде Тверской губернии. Большая часть пути должна была проходить по Петербургскому шоссе — до подмосковного Завидово, после чего лыжникам предстояло преодолеть еще 25 верст вдоль берега Волги до села Кузнецово (ныне город Конаково), где на стрелке Волги и речушки Донховки и раскинулось сельцо Шагарово.
В те годы это был не самый длинный переход в недолгой истории российского лыжного спорта. Ровно за год до описываемых событий, 20 декабря 1911 года, четверо других молодых спортсменов — членов Сокольнического кружка лыжников предприняли лыжный поход аж в Петербург. Все 675 верст энтузиасты преодолели к 1 января, после чего вернулись в Москву железной дорогой. Но одно дело — переход между двумя столицами. Это громкое событие широко освещалось в прессе и служило пропаганде лыжного спорта. Но зачем кому-то идти из Москвы в никому не известное уездное сельцо?
Всё дело в том, что лыжники отправились в далекий Корчевский уезд… в гости. Точнее, на Рождественские праздники. В наши дни это назвали бы корпоративом. Там, в Шагарово, их уже ждали товарищи по спортивному обществу МОГЛиВС братья-студенты Андрей и Николай Колли, дети известного московского купца шотландского происхождения Якова Андреевича Колли — председателя правления Чулковской компании каменноугольного производства, акционерного горнодобывающего общества «Платина» и члена правления Торгово-промышленного товарищества «Малютина П. сыновья». Оба брата занимали в МОГЛиВС достаточно ответственные посты — Андрей Яковлевич, сам постоянный участник лыжных соревнований, заведовал гаванью Общества у Дорогомиловского моста в Москве и лыжной станцией на Воробьевых горах, а Николай отвечал в Обществе за техническую часть. Их отец, Яков Андреевич Колли, совладелец Товарищества Завидовской мануфактуры и «Торгового дома «А.Колли» (к тому времени уже объявленного банкротом), член Совета московского городского сиротского приюта им. братьев Бахрушиных, был заядлым охотником, держал собственный охотничий домик в Завидово и был владельцем усадьбы в сельце Шагарово — на стыке реки Волги и Донховки, неподалёку от фарфорово-фаянсовой Товарищества М.С.Кузнецова. Это место и сегодня остается одной из излюбленных зон отдыха москвичей, предлагая прекрасные условия как для зимних, так и для летних видов отдыха. Неудивительно, что хлебосольный купец и его сыновья часто принимали здесь гостей — не только многочисленных родственников, но и товарищей Андрея и Николая по спортивному клубу.
В этот раз — возможно, после громкого перехода своих коллег из Сокольнического лыжного кружка в Петербург — наиболее продвинутые члена спортивного общества решили отправиться на Рождество в Шагарово на лыжах. Остальные предпочли поехать поездом или конными экипажами. Вот как описал эту поездку один из лыжников — постоянный автор спортивного журнала «Русский спорт» Николай Коробов — в январском номере журнала за 1913 год:
«ПЕРЕХОД НА ЛЫЖАХ МОСКВА-ШАГАРОВО.
Декабрь, 22‑ое, 10 1/2 часов вечера. Помещение «Московского клуба лыжников».
Нас шестеро: Ф.Ф.Энгельке, Э.П.Нейман, М.Г.Савостьянов, я и братья А.и И.Крашенинниковы, — все члены «М.О.Г.Л.и В.С.». Четверо первые собираются завтра чуть свет в поход в Тверскую губ., точнее в Корчевский уезд, в имение членов общества Колли. Не хватает только В.Т.Крюкова, который по чемпионской привычке любит опаздывать.
В 11 1/2 ч. приходит и он.
Начинается спешная уборка, так как утром будет некогда.
И вот все наше достояние летит в громадный мешок, который поручается отвезти братьям Крашенинниковым, которые едут 24‑го по железной дороге.
Убравшись, ложимся спать на постели, о которых позаботилось в высшей степени любезное и симпатичное правление клуба. Ложимся с трепетом: будет завтра таять или нет? Накануне и в этот день таяло, только к вечеру температура упала до −1°.
С шести часов утра, 23‑го, мы уже на ногах, пьем чай, закусываем, надеваем мешки за плечи и через час выходим на Петербургское шоссе, по которому нам предстоит идти около 115 верст.
Легкий мороз, около 3°, скрепил талый снег и покрыл его крепкой ледяной корочкой, которая приятно потрескивает под нашими лыжами.
Без приключений проходим первый перегон и только под конец его замечаем, что наш командор Ф.Ф.Энгельке, который вышел уже больным, идет с большим трудом. Останавливаемся в трактире в 20 верст от Москвы и здесь, к величайшему нашему сожалению, принуждены расстаться с Ф.Ф, который по болезни не может уже продолжать пути.
Дальше дорога пошла хуже, корочка пропала, приходится идти по разъезженной части дороги, что очень неприятно нашему малоопытному товарищу Савостьянову.
Вечереет. День базарный; из Подсолнечной возвращаются домой крестьяне. Лошади, не привыкшие к такому зрелищу, испуганно поводят ушами, храпят, делают внезапный прыжок в канаву, выпрыгивают из нее и несутся скачками по брюху в снегу. Совсем в темноте входим в Подсолнечную, в которой и начались наши мыканья. Справляемся:
— Есть ли гостиница?
— Нет!
— Где можно переночевать?
— Спросите, может пустят в трактир…
Сунемся в один, — не пускают, в другой, третий — результат тот же. В отчаянии, промерзшие, бросаемся на станцию. Масса извозчиков окружает нас, и у одного из них мы за 2 руб. находим целую пустую избу, которую он берется тотчас протопить. Пообедав в ресторане, заваливаемся спать на груде сена, которое нам предоставил наш хозяин.
С трудом поднялись в 6 ч. и через час пошли дальше.
За 5 верст до Клина Савостьянов, стерши себе ногу, решил доехать на лошади. Мы же продолжали путь пешком. В 2 часа мы были в Завидове, где нас ждал А.Колли с лошадью. Остальные 25 верст до Шагарова мы сделали частью на лыжах, а частью «ski-joëring». К великому удивлению публики Кузнецова (поселка около фабрики Кузнецова) мы проезжаем впятером, прицепившись к саням, и в седьмом часу подъезжаем к ласково блестящим огонькам Шагарова, где нас ждали приют и отдых в течение почти недели среди радушно-гостеприимных хозяев.»
К слову, эта заметка Николая Коробова, благодаря которой и стала известна эта история, возможно, проливает свет на старую городскую легенду г.Конаково о «даче архитектора Готье». Как известно, Яков Андреевич Колли с сыновьями был владельцем расположенной в Шагарово бывшей усадьбы владельцев сельца — Рудаковых–Карповых. Усадьба, записанная на супругу купца — почетную потомственную гражданку Варвару Николаевну Колли (урожденную Сапунову) располагалась на высоком правом берегу Донховки; её остатки сохранялись здесь до конца 1930-х годов. В памяти коренных жителей села Кузнецово, а позже города Конаково эта усадьба так и называлась — «дача Колли».
Тем временем на другой стороны речки, почти на самом берегу Волги, в начале XX века появился двухэтажный деревянный дом в стиле модерн, сохранившийся в памяти горожан как «дача Готье» или «дача М.С.Кузнецова». Согласно этой легенде, дачу построил французский архитектор Готье для больной туберкулёзом дочери фаянсового магната. Само расположение «дачи Готье» на живописном берегу Волги и её архитектурная изысканность всегда привлекала к ней внимание как местных жителей, так и заезжих фотографов.
Однако эта версия с дачей Кузнецова не выдерживает критики: во-первых, никакой больной чахоткой дочери у М.С.Кузнецова не было, да и сам он чаще бывал в Москве, нежели в селе Кузнецово. Что же касается французского архитектора Мартен-Пьера Готье, то он никогда не был в России, а других архитекторов с такой фамилией в начале XX века в России не зафиксировано.
И всё-таки один известный Готье мог иметь какое-то отношение к Шагарово! Этим человеком был московский купец 1-й гильдии французского происхождения Лев Владимирович Готье-Дюфайе (иногда пишется как Готье Дюфос), управлявший торговым домом «Л.В.Готье» (оптовая торговля железом, чугуном и цементом). Основателем этого рода был Жан-Мари Дюфайе ди Готье, приехавший в Россию в 1764 году из Пикардии и под именем Иван Антонович открывший в Москве магазины галантереи и музыкальных инструментов. У его внука Владимира было четверо сыновей: Лев (ставший торговцем железом), Эдуард (ставший врачом, профессором 1-й Градской больницы в Москве), Эмилий (знаменитый фотограф дореволюционной Москвы) и Владимир (отец советского историка-академика Юрия Готье).
Казалось бы, при чём тут Шагарово? А при том, что в 1880-х годах Лев Готье-Дюфайе женился на Елизавете Андреевне Колли — родной сестре Якова Андреевича Колли. Обе семьи были очень близки. Вероятно, первое время молодожены жили в семейной усадьбе Колли в Милютинском переулке в Москве. Лев Готье (обычно он подписывался лишь первой частью своей фамилии), сам большой ценитель искусства и коллекционер, много внимания уделял своим племянникам, детям Якова Андреевича. Особенно тесные отношения у него сложились с Николаем Колли, ставшим известным советским архитектором, водил его по музеям и всячески привлекал к изучению исскуств, что позже очень пригодилось будущему архитектору. Будучи человеком обеспеченным, Лев Владимирович Готье-Дюфайе владеет собственным домом на Алексеевской улице в Мещанской части, в Москве, а после женитьбы и рождения дочери Елизаветы строит на Покровке особняк для своего семейства (ныне ул. Чаплыгина, 3) по проекту архитектора Н.И.Якунина. Сейчас в нём располагается Посольство Латвии.
В начале 1900 годов семейство Колли, включая Елизавету Андреевну, Якова Андреевича и их братьев, закладывают свой дом в Милютинском переулке, а в 1902 году и вовсе отдают его под залог присяжному поверенному В.К.Тубенталю. Примерно в это же время Яков Андреевич Колли с супругой и сыновьями выкупает бывшую барскую усадьбу в сельце Шагарово, где на праздники собираются всей своей большой семьей. Однако усадьба Рудаковых-Карповых была маловата для такого количества гостей, и нетрудно предположить, что свояк Якова Андреевича Колли — Лев Владимирович Готье построил по соседству, через речку Донховку, другую деревянную двухэтажную дачу, которая с тех пор получила название «дача Готье» — по аналогии с расположенной напротив «дачей Колли».
Нам осталось лишь добавить, что в 1910 году Яков Андреевич Колли со своими братьями вынуждены были объявить свой «Торговый дом А.Колли» банкротом. В ноябре 1912 года умирает Лев Владимирович Готье, и теперь деревянная дача в Шагарова принадлежит единолично его вдове — то есть сестре Якова Андреевича и, по факту, переходит в руки семейства Колли. В 1914 году супруга Якова Андреевича — Варвара Николаевна Колли закладывает имение Шагарово с обязательством вернуть деньги не позднее апреля 1917 года. Её сыновья Андрей и Николай до самой революции проживали вместе на ул.Большая Молчановка 21 в Москве и оба в качестве рода деятельности указывали Московское общество горнолыжного и водного спорта, хотя к тому времени Николай Яковлевич (1894-1966) уже отметился в архитектурном бюро А.В.Щусева, вместе с которым проектировал здание Казанского вокзала. Позже Николай стал известным русским и советским архитектором, вместе с Ле Корбюзье возводил знаменитое здание Центросоюза на Мясницкой улице, а вместе с Иваном Жолтовским — комплекс Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки. Он же спроектировал Днепрогэс, станции метро «Чистые пруды», «Парк Культуры» и «Павелецкая-кольцевая», Большой каменный мост в Москве, а после войны, уже будучи академиком Академии архитектуры, работал над генпланом восстановления города Калинин.
А вот о его брате Андрее Яковлевиче до сегодняшнего дня практически ничего не было известно. В разных источниках упоминается лишь год его рождения — то ли 1892, то ли 1895 — и год смерти — то ли 1955, то ли 1959. А ещё — в той же газете «Русский спорт» за 1912 год можно прочитать о том, что на лыжных соревнованиях он выступал за команду Московского университета. И вот в поисках информации мы попали на сайт «Память народа» и внезапно наткнулись на запись об инженере-майоре, помощнике начальника химического отдела Третьего Белорусского фронта Андрее Яковлевиче Колли, родившемся «около 1892 года» и призванного на фронт Куйбышевским РВК города Москвы. Судя по послужному списку, этот человек прошел всю войну до Кенигсберга и Берлина, стал кавалером Ордена Красной Звезды, Ордена Отечественной войны II степени, а также медалей «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» Кроме того, как нам удалось выяснить, на Введенском кладбище в Москве, где похоронены все представители семейства Колли, есть надгробие Андрея Яковлевича Колли с датами жизни 1892-1955. Идет ли речь об одном и том же человеке и был в предвоенной Москве второй человек с такими же данными — вопрос открытый…
После создания Иваньковского водохранилища в 1937 году деревня Шагарово ушла под воду, от бывшей барской усадьбы и «дачи Колли» на сегодняшний день остались лишь остатки аллеи на набережной Волги. Деревянная «дача Готье» в зону подтопления не попала, некоторое время в ней располагался санаторий и детский диспансер, она пережила войну, но в начале 1990-х осталась бесхозной и однажды загадочно сгорела дотла, после чего на её месте пытались было возвести коттедж, но что-то не задалось.
