Перед нами — уникальный, существующий в единственном экземпляре альбом иллюстраций, собственноручно написанный вице-президентом Академии художеств князем Григорием Григорьевичем Гагариным в 1880-х годах специально для императрицы Марии Феодоровны — супруги императора Александра III. В этом альбоме нет текста — практически весь его объем занимают иллюстрации к главной идее Гагарина, которую князь кратко излагает в посвящении к императрице:
«Ея Императорскому Величеству Марии Феодоровне, императрице Всея России. Я пытался обновить древние Византийские источники выражающие христианские чувства с первобытной простотой. Не сомневаюсь, что другие успеют в этом лучше меня, и убежден что Всемилостивое позволение осенить эти труды покровительством Вашего Августейшего Имени, послужит поощрением тем, которые захотят идти путем усовершенствования христианского искусства в России. Вашего Императорского Величества верноподданный князь Гагарин».
Что это за идея «усовершенствования христианского искусства», за которую Григорий Григорьевич Гагарин ратует перед самой Императрицей?
В 1880-х годах Россия переживала культурный ренессанс: на фоне бурного развития капитализма и повсеместного проникновения западной технологии, культуры и искусства, в России — особенно в кругах, близких к старообрядцам, возникает охранительное течение, направленное на возврат к национальным корням и древним «истинным» традициям. Это течение находит яркое выражение в архитекторе (Храм Христа Спасителя, здание Исторического музея в Москве, храм Спаса на Крови в Санкт-Петербурге), музыке (творчество Николая Римского-Корсакова, Модеста Мусоргского и Петра Чайковского) и живописи (картины Виктора Васнецова, Михаила Нестерова, творчество художников-передвижников). Не стало исключением и церковное искусство — в частности, церковная живопись, где центральной фигурой движения, направленного на возвращение к истокам, стал князь Григорий Григорьевич Гагарин (1810–1893), чьи идеи “усовершенствования” христианского искусства бросили вызов академическим канонам XIX века. Предпосылками для этого стали многочисленные путешествия Гагарина во время его военной и дипломатической службы на Кавказе в 1840–1850-е годы и изучением им древних храмов Армении и Грузии. В них князь обнаружил “неразрывную связь с искусством Византии” и пришёл к выводу: русское церковное искусство утратило аутентичность, подчинившись западноевропейскому академизму. Его дальнейшие путешествия по Средней Азии и Востоку лишь укрепили это убеждение: возрождение русского христианского искусства возможно только через возвращение к византийским канонам. В своих письмах он подчёркивал: “Необходимо восстановить забытые техники и сюжеты, ибо нынешняя иконопись — лишь бледная тень подлинной традиции» (1855 г) и «Наша задача — не копировать Запад, а найти свой голос в хоре веков” (1880-е г.).
Суть этого “усовершенствования”, по мнению Гагарина, должна была заключаться в отказе от барокко и классицизма в храмовой росписи, где библейские сцены скорее напоминали светскую живопись, возврате к византийской иконографии: плоское пространство, символика цвета, иерархичность композиций, использовании традиционных восковых красок и использование орнаментов на основе византийских и древнерусских образцов, которые Гагарин во время своих путешествий тщательно копировал в альбомы. По мнению Гагарина, христианское искусство должно быть «проникнуто духом первых веков христианства”, где форма служит молитве, а не эстетике.
Свои идеи князь опробовал на практике, собственноручно расписав по византийским канонам храм в Тифлисе и церковь в своем имении Никольское-на-Сучке близ Карачарово.
Идеи Гагарина встретили немало единомышленников, среди которых были археолог Иван Сахаров, ратовавший за возврат к иконописи допетровского времени, Федор Солнцев — руководитель иконописного класса в Санкт-Петербургской семинарии, создавший своего рода энциклопедию русского орнамента “Древности Российского государства”, и очень известный старообрядческий иконописец Василий Пошехонов.
Однако идеи сторонников «византийской аскезы» не получили поддержки ни в государственных, ни в церковных кругах. Не привели к успеху и попытки князя создать в возглавляемой им Академии художеств “православного иконописания”.
Апелляция к императрице Марии Феодоровне ожидаемо также не принесли результата; вероятно, князь не учёл происхождение императрицы — датской принцессы Марии Софии Фредерики Дагмар, весьма далёкой от византийских традиций. Князь Гагарин умер в 1893 году, так и не увидев триумфа своих идей. Лишь в начале XX века неовизантийский стиль стал частью церковного искусства, а изданные посмертно альбомы орнаментов Гагарина начали широко использоваться реставраторами. Миссия, которую хотел возложить на себя князь — напомнить, что “истинное христианское искусство рождается не в мастерских, а в вере” — осталась элитарным проектом, но заложила основу для будущих открытий древнерусской эстетики. Альбом, адресованный князем Гагариным императрице, содержит несколько десятков иллюстраций, но мы приводим здесь лишь те, которые были написаны самим князем Гагариным «в византийском» стиле.
